позвоню.
И зашел в свой кабинет, а я остался стоять в пустынном коридоре. Тяжкие думы бороздили мои измученные мозги.
В этот момент задребезжал мой телефон, и я аж вздрогнул. В последнее время от звонков я не ждал ничего хорошего, тем более приятного, то одно, то другое, уже дотрагиваться до телефона было страшно. Иногда даже проскакивала крамольная мысль, что надо его выбросить. Вот раньше же люди жили без смартфонов — и половины таких проблем не было.
Но все-таки я взглянул на экран: звонила тетя Нина. Сердце предательски сжалось. Она просто так никогда не звонит, значит, что-то стряслось дома — в смысле, в санатории.
— Слушаю, тетя Нина, — сказал я.
— Ой, Сереженька-а-а-а! — запричитала она в трубку, и я понял, что мои самые худшие подозрения оправдались.
— Что случилось? Тетя Нина, давайте кратко, я в институте.
— Слушай. У тебя там в комнате стояли такие коробочки.
— Коробочки? — не понял я. — Что за коробочки?
— Ну, вот такие ящички, еще такой темно-синей лентой обмотанные, — торопливо сказала она. — Три коробочки там было.
«Vasorelaxin-X», — понял я, и настроение стремительно начало ухудшаться. Хотя куда уж больше.
— И что? Что случилось?
— Кто-то влез к нам во флигель и все твои коробочки вынес, Сережа! Украл. Причем ничего больше не тронули. Даже у Элен в комнате драгоценности были, прямо на столе золотые украшения лежали, да и одежда дорогая. Но и ни у кого из наших ничего из вещей не пропало. А вот те твои коробочки исчезли.
— Послушайте, тетя Нина, но как они могли исчезнуть, если находились во флигеле, а там постоянно кто-то есть?
— Я и сама не пойму. Но вот понимаешь, как-то так получилось: что мы все были в галерее, потому что там уже все отремонтировали и как раз подключали минеральную воду, чтобы текла из всех краников. И мы пошли посмотреть, как будут включать. Сарман Япаров пригласил. Интересно же. И поэтому никого во флигеле и не осталось. Кроме Валеры с Пивасиком, конечно.
— Понятно, — озадаченно пробормотал я, но тетя Нина снова перебила:
— И кто-то залез во флигель прямо в твою комнату. А мы дверь даже не запирали никогда. Иваныч, наш сторож, говорит, что никого не видел. Но кто-то же эти коробки забрал, потому что дверь была настежь открыта.
— О как, — сказал я. — А мужики на снегу следы не смотрели? Вы полицию вызывали?
— Да вот сейчас сидим, думаем, вызывать или нет. Александра Ивановна сказала позвонить тебе, чтобы узнать, вызывать или нет.
Я задумался. История этих коробок была не совсем легальной. Я их выкупил в счет моей работы в «Токкэби», тем более потом там был задействован Чингиз, и не хотелось ворошить всю эту цепочку, поэтому я сказал:
— Нет, подождите, тетя Нина, полицию вызывать не надо. Я приеду и разберусь. Попросите мужиков, пусть Сарман подскажет, к кому обратиться, и пусть они походят вокруг флигеля, может, какие следы разберут. Если охранник не видел, значит, воры перелезли через забор или же прошли где-то сбоку. При любом раскладе несли эти коробки по снегу, а они довольно тяжелые. Значит, должны остаться глубокие следы. Может, каких-то собак надо по следам пустить. Есть же там, в Морках, охотники? Вот надо бы им поискать хорошо.
— Хорошо, Сережа, я про это скажу Сарману, пусть ищет, — сказала тетя Нина.
— А как там все остальное?
— Да нормально. Приезжал Прохор Евграфович, — сказала тетя Нина. — Они с Элен пошептались и сразу же укатили в Казань.
— А что, она ничего не сказала? — поинтересовался я.
— Сказала, что вернется завтра утром. Что у нее там дела.
— Ну да, ну да, — покивал я. — А как она себя чувствует?
— Да нормально. Когда еще Маруся приезжала, они же вместе гуляли по санаторию, чаи распивали, она и тогда уже была нормальная.
— Ну хорошо, — вздохнул я. — Я скоро вернусь из Москвы и сразу к вам.
— Хорошо, — сказала тетя Нина. — Будем ждать. Но когда будешь в Казани, набери меня, у нас тут кое-что из припасов закончилось, надо бы прикупить.
— Хорошо, — согласился я, мощным усилием воли отогнав мысль о том, где срочно взять денег.
На том и распрощались, а у меня на душе остался неприятный осадок. Кто мог влезть, как именно украли эти коробки, кому они нужны и откуда знали, что у меня на них особый расчет?
Неприятности нарастали комом, я уже не ожидал от судьбы ничего хорошего ровно до тех пор, пока не поднялся наверх, в сторону библиотеки, и практически нос к носу не столкнулся с Мариной Носик.
Над ее плечом мягко раскрылось окошко.
Марина Владиславовна Носик, 30 лет
7-й уровень социальной значимости.
Седьмой? Надо же. Значит, есть в этой девчонке что-то такое, чего я пока не вижу.
— Сережа! — радостно охнула она, глядя на меня широко раскрытыми сияющими глазами. — А ты как здесь? Ты же вроде в Марий Эл уехал.
— Уехал, — кивнул я. — Но меня Борис Альбертович обратно вызвал.
— Да ну? Так это же прекрасно! — всплеснула руками она.
— А ты, Марина, что здесь делаешь?
— А я пока перебралась в Москву, готовлюсь к сдаче кандидатского минимума. Сразу два экзамена буду сдавать: английский и философию. Мой руководитель считает, что я должна разом со всем этим покончить, чтобы потом сосредоточиться только на своих исследованиях.
— А как же тебя с работы так надолго отпустили? — удивился я.
— Так я отпуск взяла. У меня как раз сейчас отпуск должен быть, — усмехнулась она.
— Ох, Марина, Марина, — покачал головой я. — В отпуске нужно отдыхать, а не заниматься работой. Это все, конечно, хорошо, но только если ты совсем юная.
— Намекаешь на мой возраст? — кокетливо посмотрела она.
— Да нет, при чем здесь твой возраст. Ты сама, как врач, должна это все понимать.
— Понимаю, — вздохнула она, — но выбирать не приходится. Кстати, — она, прищурившись, смерила меня многообещающим взглядом, — кто-то мне что-то обещал…
— Помню, — улыбнулся я. — И не отказываюсь.
— Тогда я хочу в театр! — категорически заявила она.
— Хорошо, — кивнул я. — В
