дрова.
Книжные шкафы во всю стену, туго набитые фолиантами. На стене – карта Светлоярской губернии.
Едва я вошла, Дмитрий Александрович поднялся из-за стола. Высокий, в тёмно-зелёном мундире, при погонах. Сегодня он казался ещё более внушительным, чем вчера на ярмарке.
Чёрные волосы зачёсаны назад, на лице – ни тени улыбки, только холодная, официальная вежливость.
– Доброго дня, Ольга Георгиевна, – произнёс он, чуть склонив голову. – Прошу, присаживайтесь. У меня к вам серьёзный разговор.
Визуал Дмитрия Александровича Строганова
Дмитрий Александрович Строганов, тридцать пять лет. Коллежский советник 6го класса. Овдовел, когда Даше было три года. Жёсткий, суровый, но справедливый. Погрузившись с головой в работу, он даже дома всё тот же начальник сыскной полиции и порой излишне требователен и строг к дочери. Появление Ольги перевернёт его жизнь вверх дном, ведь наша попаданка станет настоящим вызовом ему и его устоям.
Глава 7
Я опустилась в кресло, стараясь не выдать, как дрожат колени. Прежде чем сесть, Дмитрий Александрович коротко бросил в сторону приоткрытой двери:
– Павел, два чая!
Из-за двери донёсся почтительный ответ и торопливые шаги.
– Должна признаться, – начала я, чтобы хоть как-то разрядить напряжённую паузу, – я удивлена, как быстро вы нашли мой дом.
Строганов едва заметно усмехнулся. Не доброжелательной улыбкой, нет. Уголки губ дрогнули, и от этого его суровое лицо стало ещё строже.
Да уж, пугающий тип. Никогда не верила в штуки типа ауры и чакр, но на меня буквально обрушилась его тяжёлая энергетика.
– Впрочем, – поспешно добавила я, – для начальника сыскной полиции это не проблема.
– Верно, – он коротко кивнул. – Дом, в котором вы снимаете квартиру, указан в адрес-календаре гимназии, где преподаёт ваш отец. Это было несложно.
Он помолчал секунду, будто собираясь с мыслями, и вдруг спросил в лоб:
– Кто вы такая, Ольга Георгиевна?
У меня внутри всё оборвалось. Сердце сперва подскочило к горлу, затем ухнуло в пятки, а ладони мгновенно взмокли. К счастью, я смогла незаметно вытереть их о подол.
“Молодец, Оля. Допрыгалась. Сейчас обвинит меня в том, что я самозванка, или ещё хуже – своих дознавателей позовёт.”
Я судорожно сцепила пальцы под столом, но постаралась не выдать волнения.
“Стоп, – голос разума попытался заглушить нарастающую панику. – Дмитрий, конечно, умён и проницателен, иначе не дослужился бы до такой должности. Но мысли читать не умеет. К тому же, были бы у него подозрения – не пригласил бы в свой дом. Значит, речь не об этом.”
– Что-то не так? – он едва заметно выгнул тёмную бровь.
– Простите, но что вы имеете в виду? – поинтересовалась осторожно.
Дмитрий Александрович откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок.
– Ольга Георгиевна, мне известно, что ваша семья лишилась состояния по вине вашего деда, – произнёс он ровным тоном, будто зачитывал приговор. – Если не ошибаюсь, карточный долг?
Я промолчала, а он продолжил:
– Ваш батюшка служит в гимназии для мальчиков, получает скромное жалованье. А о вас... – Строганов сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее удивление. – О вас, Ольга Георгиевна, почти нет сведений. Вы нигде не бываете, ни с кем не знакомы, не посещаете балы, не числитесь на учёте в благородном собрании. Это странно для девушки вашего возраста.
Фух, зачем так пугать-то?
Я аж выдохнула с облегчением.
– Видите ли, Дмитрий Александрович, я ещё в детстве осознала нерадостные перспективы моего будущего и решила сосредоточиться на учёбе, – мягко улыбнулась ему в ответ.
А на его лице ни один мускул не дрогнул.
Непрошибаемый тип. Упёртый.
– Наука – двигатель прогресса. И я уве... – мысленно зашипев, я прикусила язык. Чуть не ляпнула “уверена”. – И я надеюсь, что в будущем можно будет сделать состояние при помощи мозгов, а не только приданого или знатной родословной.
Дмитрий Александрович посмотрел на меня с таким выражением, будто перед ним сидела неведомая зверушка. И непонятно, что с ней делать – умиляться или быть настороже?
– Похвальное рвение, Ольга Георгиевна, – произнёс он, чуть помедлив. – Особенно в вашем положении.
– Простите, в каком? – удивилась я.
Строганов чуть склонил голову набок, и я догадалась, что он сейчас скажет что-то очень неприятное, но правдивое.
Я не ошиблась.
– Учитывая положение вашей семьи, – сказал он без тени насмешки, просто констатируя факт. Но от его ледяной интонации меня холодом прошибло. – Выгодный брак вам не светит, уж простите за откровенность.
Чего?
У меня челюсть свело от злости!
Под рёбрами моментально вскипел гнев, перекликаясь с отголосками последних неудачных отношений. В памяти всплыли неприятные воспоминания, когда бывший тоже намекал, что я должна рыдать от счастья, ведь он готов на мне жениться. И мне всего-то надо переписать на него квартиру, выделенную мне как сироте. Ведь у меня появится семья, а у семьи всё общее!
В этот момент дверь бесшумно отворилась, и в кабинет вошёл тот самый лакей – Павел, кажется. На подносе две фарфоровые чашки, заварной чайничек и сахарница с щипчиками.
Он поставил всё на маленький столик между нами и так же бесшумно исчез.
Я невольно залюбовалась чашкой. Тонкий фарфор, изысканный рисунок, пар поднимается над поверхностью и вкусно пахнет терпкими чайными листьями. И тут вдруг накрыло такой злостью, что руки дёрнулись!
“Выплеснуть бы содержимое в его охреневшую физиономию. Посмотрим как он заговорит, когда чай потечёт по мундиру”.
Я даже представила эту картину и едва сдержала мстительную ухмылку.
А вот Дмитрий Александрович спокойно поднял свою чашку, сделал глоток и поставил обратно. Даже бровью не повёл. Я невольно засмотрелась на его руки: сильные, спокойные, с длинными пальцами. Интересно, он вообще хоть что-то чувствует?
– Прошу заметить, Ольга Георгиевна, для меня ваше положение это не недостаток, а достоинство, – закончил он фразу, будто и не было этой паузы.
Я замерла.
“О чём он вообще говорит?”
– Дело в том, – продолжил он, не обращая внимания на моё замешательство, – что Дарья со вчерашнего дня сама не своя. Всё твердит о вас без умолку: “Ольга добрая”, “Ольга умная”, “Она меня заметила”. Я принял решение уволить мадемуазель Леру.
В этот момент я делала глоток и едва не поперхнулась. Пальцы дрогнули и чашка жалобно зазвенела.
– И взять вас на её место.
Я растерянно моргнула.
