ограничиваются проведением профилактических мероприятий. В качестве рекомендации Серов писал, что КГБ не исключает возможности в отдельных случаях предупреждения некоторых лиц, уличенных во враждебных действиях (по несознательности), «но метод профилактики нельзя превращать в основу борьбы с подрывной деятельностью антисоветских элементов»[976]. С письмом, по соображениям Серова, следовало ознакомиться и первым секретарям обкомов, крайкомов и ЦК компартий республик.
Но Хрущев со скепсисом и даже благодушно отнесся к инициативе Серова: «Один раз у меня с Хрущевым был серьезный разговор насчет того, что некоторые лица, антисоветски настроенные, не только между собой, но и при других нередко выходят из рамок, как говорят, приличия и начинают ругать в присутствии других членов правительства и Президиума, а также советские порядки, в том числе и члены партии»[977].
Серов предложил наиболее активных критиков вызывать в КГБ, предупреждать, «а если они не перестанут, тогда кое-кого, может быть, и судить»[978]. Но Хрущев отмахнулся: «царя тоже ругали». Ну да, подумал про себя Серов, «царя ругали, ругали, да и расстреляли, а нам-то нельзя до этого доводить»[979].
Инициатива Серова получила развитие лишь после того, как события в Венгрии приняли весьма угрожающий характер. На этом фоне и происходящее внутри СССР стало выглядеть более тревожным. 3 ноября 1956 года Серов направил в ЦК КПСС письмо (№ 2526-с), в котором сообщал, что в Прибалтике и в западных областях Украины «несколько оживилась активность контрреволюционных националистических элементов, особенно за счет лиц, возвратившихся из мест заключения после отбытия наказания»[980]. В связи с этим Серов просил выделить в распоряжение КГБ мобильные войсковые отряды для наведения порядка «в тех случаях, когда будут возникать отдельные антисоветские проявления». Отряды численностью 1800–2000 человек каждый Серов планировал разместить в Прибалтике, на Украине, в Закавказье и других регионах.
И хотя Серов ни словом не обмолвился о необходимости разъяснять что-то местным КГБ, его апрельская инициатива не была забыта партийной верхушкой. Президиум ЦК КПСС 10 ноября 1956 года принял решение (№ П54/Х), в котором Серову поручалось сформировать особый полк с дислокацией в Прибалтике. А вот второй пункт этого решения как раз и содержал поручение Беляеву, Фурцевой, Поспелову, Ивашутину и Руденко «на основе обмена мнениями на заседании Президиума ЦК разработать необходимые мероприятия по пресечению имеющих место вылазок антисоветских и вражеских элементов и свои предложения внести в ЦК КПСС»[981].
Н.И. Беляев.
[Из открытых источников]
Так механизм подготовки специального закрытого письма был запущен. Хотя теперь имелось в виду письмо не из КГБ, а от имени ЦК КПСС. Неизвестно каким образом к этому вдруг подключился Брежнев. 21 ноября 1956 года в Президиум ЦК КПСС обратились те, кому ранее поручался данный вопрос, но возглавлял список Брежнев, а уже за ним шли: Фурцева, Беляев, Поспелов, Руденко и Ивашутин. Они представили на рассмотрение проект письма ко всем партийным организациям о борьбе с антисоветскими вылазками[982]. Рассмотрев этот вариант письма и не удовлетворившись его содержанием, Президиум ЦК КПСС 6 декабря 1956 года вынес следующее решение (№ П62/1): поручить комиссии во главе с Брежневым с включением в нее Маленкова и Аристова на основе обмена мнениями доработать проект письма и разработать проект закона о порядке ведения следствия и рассмотрения дел на лиц, ведущих антисоветскую и враждебную работу[983]. В ходе обсуждения проекта признали необходимым «усилить его в партийном отношении», а Хрущев, когда речь зашла об освобожденных из лагерей, заметил: «Некоторые не заслуживают»[984]. В тот же день свои замечания к проекту письма передал в комиссию А.И. Кириченко[985].
14 декабря Президиум ЦК КПСС вновь рассматривал проект письма (№ П64/XLШ), принял его за основу, внес поправки и поручил окончательно отредактировать[986]. Наконец, 19 декабря 1956 года письмо «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских, враждебных элементов» было утверждено Президиумом ЦК КПСС (решение № П66/9) и разослано местным парторганизациям[987]. В итоге преследование людей, высказывающих крамольные взгляды, поставили на поток[988]. А на местах партийные органы зорко следили за тем, чтобы КГБ не дремал.
В 1956 году Серов принял активное участие в подавлении народного восстания в Венгрии. Его вызвали на заседание Президиума ЦК КПСС 23 октября 1956 года и срочно направили в Будапешт. Туда же отправили Микояна и Суслова. Серов вылетел утром 24 октября вместе с группой высокопоставленных работников КГБ[989]. Ознакомившись с обстановкой, Серов на заседании с венгерским руководством вечером того же дня заявил: «С повстанцами надо кончать», — и потребовал принять решительные меры. На следующий день Серов инструктировал работников МВД Венгрии и предпринял вылазку в город на бронетранспортере, но был обстрелян[990].
В последующие дни, пишет Серов, он убедился — премьер Имре Надь «сам руководит повстанцами». Утром 28 октября Серов поделился своим открытием с Микояном и Сусловым[991]. Вечером Серов с Микояном пытались объясниться с Надем. Надь и другие члены венгерского руководства уверяли, что сами справятся с обстановкой, и просили вывести советские войска из Будапешта. Между тем в городе продолжалась стрельба. Связались с Москвой, и Микоян сказал Серову: «Никита посоветовал принять предложение венгров»[992].
Кремль был вынужден согласился на линию умиротворения, проводимую правительством Надя, — обещание реформ, рабочие советы. Но ситуация уже не контролировалась Надем[993]. А по мнению Серова, Надь развернул «предательскую деятельность», и ситуация только ухудшалась: «Члены политбюро капитулировали и бросились убегать, кто куда мог, но в основном побежали в наши военные штабы. Сотрудники органов госбезопасности Венгрии тоже разбежались». Серов вылетел 30 октября в Москву.
На заседании Президиума ЦК КПСС 1 ноября 1956 года, когда обсуждалась обстановка в Венгрии, Серов высказался наиболее воинственно: «Надо решительные меры принимать. Оккупировать надо страну»[994]. На следующий день был выработан план действий. Военная часть операции получила кодовое название «Вихрь»[995].
Группа из семи генералов КГБ во главе с Серовым отправилась из Москвы с Центрального аэродрома 3 ноября 1956 года и прибыла в Будапешт на военный аэродром Теккель[996]. Там же, на аэродроме, Серов провел оперативное совещание и определил, кто из генералов возглавит конкретные оперативные секторы КГБ. Он не стал изобретать велосипед. Привычная ему форма организации органов госбезопасности — оперсекторы. Они отвечали за проведение агентурно-оперативной работы, намечали «контингент для изъятия и изоляции», а аресты проводились силами особых отделов воинских частей Советской армии.
В полночь с 3 на 4 ноября 1956 года в зал переговоров советской и венгерской делегации на советскую военную базу Текел близ Будапешта прибыл Серов и объявил об аресте всех членов венгерской делегации, включая министра обороны Павла Малетера
