может достигать шестидесяти процентов. А ваши нынешние обстоятельства весьма благоприятны. – Гибсон встал и одернул рукава. – Послушайте жену. Вы слишком благоразумны, чтобы упустить такую возможность. – Дэниел посмотрел собеседнику в глаза и, увидев, что они полны страха, из жалости смягчил тон: – Во всяком случае, мне хочется в это верить, милорд.
– Доктор Гибсон… – Плечи аристократа подавленно опустились; он чувствовал себя побежденным, а выглядел просто сломленным мальчиком. – Моя жена действительно хочет сделать операцию.
У Дэниела перехватило дыхание.
– А вы согласны?
– Нет, но я подслушал, как совещались Траффет и Викери… Траффет не так уверен в себе, как показывал мне, и явно испытывает давление со стороны Викери. Я не в силах им противостоять. Мне… – Он стиснул зубы, а когда поднял глаза, в них плескалась беспомощность, готовая пролиться горькими слезами. – Мы с Афиной обрели друг друга еще в детстве. Она невыносимо дорога мне и стала смыслом всей моей жизни.
– Я не могу обещать успеха. И никто не может. Но на вашем месте я бы доверился доктору Биди. И помните: она будет не одна. Ее подстрахует один из величайших хирургов современности. И я, – тихо добавил он. Наступал самый сложный момент беседы. – Но, боюсь, доктор Крофт настаивает на одном условии. – Гибсон вытащил из кармана листок. – Мы готовы помочь, но настоятельно просим подписать соглашение, по которому вы обязуетесь никому не рассказывать о кесаревом сечении, если результаты окажутся неблагоприятными. – Губы у него задрожали при виде возмущения на лице лорда Вудбайна.
– Это уж слишком, – заявил аристократ, уставившись в потолок и адресуя свою жалобу непосредственно Богу.
– Поймите, доктора Биди могут обвинить и уничтожить, даже если она все сделает идеально. Результат предугадать невозможно. Поэтому ваша задача – не разрушить ее репутацию.
– Думаю, она и сама с этим управится, к тому же не без вашей помощи, – съязвил лорд Вудбайн, краснея.
Дэниел не ответил. Он пристально смотрел вперед, вынуждая собеседника сделать следующий шаг.
– Если она так настаивает на секретности, значит, не уверена в себе.
– В профессии ей приходится сталкиваться со значительными предрассудками. Уверен, вы и сами это понимаете, – ровным голосом произнес Дэниел. – В вашей сфере ведь тоже хватает своих предрассудков, не так ли? – Взгляд молодого человека метнулся к старинному распятию на стене.
Уставясь себе на руки, Вудбайн переплел пальцы в замысловатом жесте, коснулся ими носа, губ, а затем подбородка. Потом, нахмурившись, потянулся за соглашением. Закончив читать, он бросил листок на стол, и лицо его превратилось в непроницаемую маску.
– Когда она может это сделать? – спросил аристократ.
Дэниел невольно протянул руку, собираясь коснуться побелевших костяшек пальцев лорда Вудбайна, но опомнился и отступил назад.
– Простите, милорд. У меня словно гора с плеч свалилась. Доктор Биди рекомендовала приступить как можно раньше. Думаю, она будет готова провести операцию завтра.
Шея у Вудбайна напряглась. Он взял перо, окунул острие в чернильницу, закрыл глаза и поставил на листке свое имя.
– Отправьте распоряжения письменно, и я попрошу слуг подготовить все, что вам понадобится. – Он открыл рот, чтобы сказать что‐то еще, но сглотнул и стиснул зубы.
Гибсон склонил голову в знак благодарности и забрал листок.
– Увидимся завтра, милорд.
Глава 40
Нора в спешке схватила серую шерстяную юбку, но потом заменила ее черной бумазейной. Кровь может попасть на одежду даже через плотный широкий фартук. А тафтяную юбку надо взять с собой и надеть потом, когда придет время ухаживать за пациенткой после операции. Дрожащими пальцами она провела по легкой ткани. После операции… Девушка молча помолилась на итальянском о том, чтобы пациентов, за которыми ей придется ухаживать, было двое. Саквояж, который она собиралась взять с собой к Вудбайнам, был заполнен одеждой лишь наполовину. Остальное место занимали книги Магдалины, журналы с полезными статьями и тетрадь для записи результатов предстоящего предприятия.
Как только Дэниел вернулся с невероятной новостью, что ему удалось убедить лорда Вудбайна, Нора попросила спрятать подальше договор о неразглашении. Она опасалась, как бы Гибсон в суете подготовки не потерял важный документ. До конца дня оставалось всего несколько часов, и нужно было не запутаться в ворохе дел и при этом не поддаться страху перед утренней встречей.
– Нора…
Тихий голос заставил девушку вздрогнуть. Она обернулась и увидела виноватое лицо Джулии.
– Я не хотела тебя отрывать. Но подумала, что могу помочь собраться. – Миссис Тримбл замялась, как всегда делала при обсуждении медицинских вопросов. – Не знаю, как следует одеваться женщине-хирургу, но лорд Вудбайн, скорее всего, пригласит вас на ужин, если ваше пребывание затянется.
Нора побледнела.
– Скорее всего, нам просто дадут поднос с едой.
– Возможно, так и получится. – Джулия подошла и окинула взглядом одежду, разложенную на кровати. – Но если хозяин дома вдруг захочет, чтобы вы с Дэниелом и Хорасом сидели за столом рядом с ним, думаю, следует выглядеть хорошо. Тогда он увидит в вас героев, а не слуг.
«Если…» Нора задвинула сомнения подальше.
– Тафтяная юбка подойдет? – спросила она, указывая на сверток, уложенный в саквояж.
Джулия прикусила нижнюю губу и покачала головой.
– Понадобится что‐то поярче. И платье. А еще халат, чтобы ухаживать за леди Вудбайн. Он должен быть свободным и не сковывать движений, но при этом выглядеть красиво. Только не забудь потом переодеться к ужину. – Джулия смолкла, увидев выражение лица подруги. – Я могу одолжить тебе свой серо-голубой шелковый халат. Он отлично подойдет к твоему цвету лица.
Нора сморщила нос. Какого врача вообще волнует цвет одежды? Но затем ей вспомнились великолепные платья Магдалины из восточных тканей. Нахмурившись, она распахнула шкаф.
– Укладывай все, что сочтешь нужным. Правда, сомневаюсь, что найдется подходящая одежда.
Джулия осмотрела содержимое шкафа и потянулась к единственному парадному платью Норы из темно-зеленого шелка. Когда она его вытаскивала, свободный рукав блузки задрался, и Нора увидела, что кожа на запястье подруги не гладкая и нежная, как на лице, а покрыта извилистыми, похожими на веревки шрамами, красными и воспаленными. Девушка, не сдержавшись, тихо охнула, а Джулия потупилась и торопливо поправила рукав. Бывали моменты, когда Нора порывалась расспросить подругу о прошлом, но всякий раз удерживалась, не зная, как начать разговор о тех жестоких испытаниях.
– Можно? – тихо и опасливо просила Нора, но ситуация уже застала обеих врасплох.
Джулия поняла, что подруга заметила шрамы, и сжала кулаки, переплетя пальцы.
– Обычно я не…
– Знаю. Ты всегда застегиваешь манжеты на запястье, – спокойно кивнула Нора.
– Они напоминают мне… – пробормотала Джулия.
Нора покачала головой, отметая горькие слова.
– Ты перенесла кризис. Не всем это удается. Может, тебе, наоборот, стоит гордиться своей силой, и пусть шрамы напоминают именно об этом? –
