В обычных обстоятельствах она бы сформулировала свою мысль как утверждение, а не как предположение, но она не знала Джулию так хорошо, как Магдалину или миссис Фиппс, хотя прекрасно представляла, что две эти мудрые женщины могли сказать юной супруге Тримбла.
– Гарри всегда и говорит, что гордится мной. – Джулия покачала головой. – Конечно, а что же еще говорить…
– Он тебя не обманывает. – Полагая, что разрешения не стоит спрашивать, чтобы не встретить отказ, Нора потянулась к руке подруги. Джулия вздрогнула от прикосновения и слегка сжалась, но руку все же не отдернула. Нора перевернула запястье, рассматривая воспаленные рубцы, пересекающие бледно-голубые вены. – Как хорошо, что он успел вовремя, – пробормотала она.
Гарри, должно быть, отчаянно трудился, пока жизнь постепенно вытекала из этой несчастной исполосованной руки, однако Нора не могла не подумать, что у нее швы получились бы куда менее грубыми. Мужчин не заботят такие вещи.
– У меня есть мазь, которая поможет. Я покажу, как втирать. Потребуется время, но шрамы можно немного разгладить, сделать мягче. Со временем они поблекнут. – Нора улыбнулась: – И незачем их прятать.
– Я согласна на мазь, – быстро сказала Джулия, – а об остальном подумаю. Но мы так и не решили проблему с твоей одеждой.
Похоже, супруга Тримбла находила утешение в том, чтобы наводить вокруг красоту. Нора улыбнулась, глядя на цветы, которыми подруга украсила ее тумбочку.
– Я доверяю тебе безоговорочно, но сама об этом даже думать больше не могу. – Неловко повернувшись, она схватила еще одну книгу. – Может, ты сама сложишь вещи? Тебе виднее, какая одежда мне нужна. А я пойду еще раз проверю медицинские принадлежности.
– С удовольствием. – Глаза Джулии загорелись неподдельным энтузиазмом. Она напомнила Норе ее саму: девочка, похоже, тоже нуждалась в работе.
– Grazie, – искренне поблагодарила Нора. – Возможно, ты избавишь меня от позора у Вудбайнов.
– Ты никогда и нигде не была позором, Нора. Но эти люди… – Она помедлила. – Против тебя и так накопилось много предубеждений. Поэтому не стоит добавлять такой банальный повод для осуждения, как неудачный наряд.
Снова вспомнился образ Магдалины в зеленом прогулочном платье, которое мерцало на солнце, когда она шла через площадь к церкви Санта-Мария-делла-Вита. У доктора Маренко одежда была изысканной, на грани вычурности.
– Ты права, – тихо согласилась Нора, понимая доводы подруги, – не будем лить воду на их мельницу. А что касается позора… – Она замялась, а потом неуклюже произнесла: – Я надену любой выбранный тобой наряд, если ты не будешь стыдиться шрамов. Для начала хотя бы при мне. – Она похлопала по травмированному запястью, с тревогой ожидая реакции, но Джулия ответила быстрой робкой улыбкой, а потом, сжав руку Норы, улыбнулась уже смелее.
Больше ни об одежде, ни о чем‐либо другом, кроме предстоящей операции, раздумывать было некогда. Нора предоставила Джулии укладывать сундук, а сама отправилась в операционную, чувствуя, как от волнения у нее сводит живот. Запасы скальпелей, шелковых ниток и бинтов аккуратным рядком лежали там, где она их разложила вчера вечером. Девушка расправила юбку и тяжело вздохнула. Если она не справится, то к завтрашнему ужину вернется домой опозоренная, и беспокоиться о гардеробе будет незачем. Возможно, на всякий случай стоит подождать и, если сменная одежда потребуется, просто послать за ней вечером.
Глава 41
В обычной ситуации Нора обратила бы внимание, какой впечатляющий вид открывается на Риджентс-парк из окна экипажа, но сегодня утром она не замечала ни этого, ни барабанной дроби дождя по крыше, ни унылых, черных зимних деревьев. В тесном пространстве холодного кеба она смотрела внутрь себя и видела только предстоящую операцию. Хотя Дэниел время от времени задевал ее рукой, когда карета качалась на выбоинах, а Хорас барабанил пальцами по дверной ручке, спутники были для девушки всего лишь призраками, которые вторгались в яркую сцену, разыгрывавшуюся в воображении.
Когда кеб остановился, в моросящем дожде материализовались лакеи и помогли гостям выйти, прикрыв зонтиками от капризной погоды. Пока Дэниел распоряжался разгрузкой хрупкого эфирного оборудования, Хорас с трудом протиснулся через маленькую дверцу экипажа и спустился по ступенькам. Он постепенно становился более подвижным и ловким, хотя выносливость пока оставляла желать лучшего. Вчера, например, старик сумел самостоятельно завязать шнурки на ботинках и отпраздновал это событие, напев тему из Верди. Благодаря постоянным тренировкам он даже восстановил навыки обращения с испарителем, но все же лучше, чтобы рядом кто‐то был на случай, если Крофт устанет.
Нора не стала дожидаться, пока они соберутся, а в сопровождении лакеев направилась под козырек входной двери. Хотя в чистом воздухе и тишине сельской местности леди Вудбайн поправилась бы скорее, Нора не хотела подвергать здоровье пациентки риску четырехчасового путешествия, а особняку хватало роскоши, чтобы обеспечить все удобства, необходимые и роженице, и хирургу.
– Спасибо, что приехали. – В дальнем конце тускло освещенного холла появился лорд Вудбайн; руки у него беспокойно подрагивали, а лицо застыло.
– Спасибо, что позволили нам, – отозвалась Нора.
– Сначала мы разберемся вот с этим, – заявил Гибсон, забирая у лакея деревянный ящик с испарителем. – Эфирное оборудование очень хрупкое. – Он учтиво улыбнулся лорду Вудбайну: – Вы явно плохо спали минувшей ночью. Но будьте уверены: ваша жена в надежных руках.
Лорд Вудбайн, казалось, был не в состоянии говорить и даже кивнул отрывисто и неохотно. А потом скосил глаза в сторону, на Хораса, который попал в лужу глубиной по щиколотку и теперь, войдя, тряс ногой.
– Доктор Крофт, – проговорил лорд Вудбайн, и его лицо немного просветлело.
Хорас перестал возиться с мокрым ботинком и выпрямился, впившись острым взглядом в бледное лицо и затуманенные глаза мужчины.
– Я привел к вам своих лучших хирургов, – буркнул он, даже не поздоровавшись. – Если кто‐нибудь покажет, куда нести оборудование, доктор Биди пока подготовит леди Вудбайн.
Аристократ снова кивнул, а на страдальчески исказившемся лице было написано желание, чтобы его обнадежили.
– Я сам покажу. – Он махнул рукой дворецкому и пошел, приноравливаясь к неровной походке старого хирурга. Нора и Дэниел последовали за ними. – Она сегодня спокойна, – сообщил лорд Вудбайн, отвечая на вопрос, который никто не задал, когда они проходили мимо портрета важного генерала.
– У нее сегодня были какие‐нибудь боли? – поинтересовалась Нора.
– Вроде нет, но служанка наверняка знает больше. Афина всегда храбрится, когда я рядом, – пояснил хозяин дома, ведя их в большую спальню.
Нора понимала, что ему наверняка не по себе от таких подробностей, иначе леди Вудбайн не стала бы щадить мужа. Придется для него ограничивать и смягчать любые медицинские описания. Девушка вспомнила, как Вентуроли настаивал, чтобы пациенту рассказывали как можно меньше. Несмотря на собственное мнение, сегодня она решила последовать
