время останавливался в темных местах, чтобы поглядеть на прохожих. В это время людей на улицах было мало, но среди тех, что попадались, были как раз такие, с кем встречаться в темноте никому не захочется. Нет, конечно, юноша не боялся уличных грабителей, он им был не по зубам, вот только шум, стычки и ночные разговоры ему были сейчас совсем не нужны. Он спешил сделать одно очень важное дело. И вскоре уже был на нужной ему улице, на которую собирался с того самого часа, когда покинул совет раввинов. Теперь, когда у него появилась хоть какая-то определённость в ситуации, хоть какая-то информация, Свиньин хотел установить связь с центром.
⠀⠀
*⠀⠀*⠀⠀*
На всей улице два тусклых фонаря, каждый возле большого дома. Но ему нужен был дом обыкновенный. Кривой, как и у всех заборчик, хлипкая калитка не заперта. Тут же сарай с шипящими и, кажется, дерущимися в темноте игуанами. Маленькое окошко, за мутным стеклом которого горит блёклый, одинокий огонёк. Пройдя в калитку, шиноби замер возле сарая, затих на целых пять минут. Ждал, не появится ли кто. Его не покидала мысль, что тот мальчишка, которого приставили к нему после женщины, был шпиком… Фальшивым. Которого он должен был непременно «раскусить». И который должен был отвлечь внимание от настоящего наблюдения. Так что эти пять минут под лёгким моросящим дождём, в тишине и темноте, были ему необходимы, чтобы убедиться в полном контроле ситуации. И лишь после этого, он подошёл к двери дома и постучал стуком по-настоящему условным: тук-тук, тук-тук-тук… И через несколько секунд юноша повторил его: тук-тук, тук-тук-тук…
За дверью послышались шаги, потом всё стихло, как будто у двери кто-то замер и прислушивается, и лишь после нескольких секунд тишины из дома донёсся голос:
— Кого надо?
— Это у вас продаётся славянский шкаф? — Так же негромко поинтересовался шиноби.
— Никаких славян не существует, — донеслось из-за двери, — как и их шкафов, но могу предложить вам почти новый табурет или яйца игуан. По копейке за штуку.
Ответ был правильный. И тогда Свиньин уточнил:
— А табурет у вас какой?
И лишь после этого дверь открылась и голос из темноты ему сказал: — Заходите — посмотрите.
⠀⠀
Избушку на пригорке, что над дорогой
По утрам заливают туманы с гор
Все путники с дороги видят её
Но никто не спешит к ней подняться
Никто, кроме ищущих тихого приюта
⠀⠀
«Резидент».
Шиноби вошёл в тёмные сени, пахнувшие ему в лицо теплом и сыростью. И уже оттуда хозяин дома, заперев дверь, провёл его в освещённую комнатушку. И лишь тут они смогли разглядеть друг друга. Свиньин увидел высокого брюнета лет сорока, поджарого и видимо сильного. С короткой стрижкой и внимательными глазами:
— Сурмий, Игорь, из Пскова. — представился брюнет, делая левой рукой жест, короткий и быстрый, как будто он разрубил что-то невидимое ладонью как мечом.
Нет, это был не просто жест, это был знак цеха, знак по которому шиноби безошибочно узнавали друг друга. Вернее, это был один из опознавательных жестов. И тогда Ратибор показал Сурмию правую раскрытую ладонь, то был жест подтверждение: я вас понял. Я тоже. Хотя его внешний вид и без того буквально кричал об этом. И лишь после открытой ладони, юноша представился в свою очередь:
— Ратибор Свиньин. Из Купчино.
Правильные жесты и поведение успокоили их обоих. Теперь они были уверены друг в друге, и первая их насторожённость отошла, и они расслабились:
— Прошу вас, проходите, — сказал Сурмий и указал юноше на стул у стола. — Садитесь.
— Благодарю вас, — ответил молодой человек в простой форме, между собой, как и на секретных заданиях, шиноби не пользовались высоким слогом. Он снял шляпу и сел куда ему было предложено.
⠀⠀
⠀⠀
Глава третья
⠀⠀ ⠀
— Вы ужинали? — интересуется хозяин, садясь напротив.
— Благодарю вас. Только что, — сразу отзывается молодой человек.
— Тогда чай? — продолжает Сурмий. — У меня хороший чай. И я только что его заварил.
— Не утруждайте себя, — скорее из вежливости отказывается молодой человек. Чаю бы он выпил, но не хочет устраивать излишнюю суету.
— Мне сообщали, что прибудет группа. — Это было произнесено, скорее, в форме вопроса. Резидент смотрел на юношу не отрывая глаз, он явно ожидал пояснений.
— Старший группы получил травму в пути, — стал рассказывать Свиньин. Он прекрасно понимал, что каждое сказанное им слово будет проверяться, поэтому тянуть с рассказом не было смысла. — Жаба обожгла ему глаза.
— Жаба обожгла глаза? — переспросил Сурмий и в его голосе Ратибор разобрал едва уловимое удивление. Мол, и что же это за шиноби такой, которому болотная жаба смогла забрызгать глаза кислотой? Как-либо объяснять ту ситуацию на дороге Свиньин не стал. Не захотел. Своего старшего товарища, которого ему пришлось оставить в пути, Ратибор слишком уважал, и ему было неприятно обсуждать ту досадную, если не сказать, немного позорную, травму.
— И значит этим делом теперь занимаетесь вы? — с едва различимым сомнением поинтересовался Сурмий.
— Я понимаю ваш скепсис. — Сразу отозвался Ратибор. — Но как вы сами могли догадаться, я был вынужден продолжить его в одиночку, время поджимало.
— Да-да… — Кивал Сурмий. — Это понятно… Это понятно… У вас есть что-нибудь, что я могу сообщить в центр?
— Да, сообщите, что я установил внятный контакт с домоуправом Бляхером. Ещё сообщите, что сегодня я был на совете раввинов…
— И как раввины? — интересуется Сурмий.
— Ничего нового. Совет был именно таким, как и предполагали в центре. Думаю, мнение этих раввинов никого не интересует.
— Конечно, — согласился Сурмий, — всё будет решать сама мамаша или Равиковский Старший.
Свиньин знал о ком говорит резидент. Равиковский был начальником безопасности дома Эндельман. Перед операцией юноша, конечно, ознакомился со списками всех мало-мальски значимых представителей дома. Прочитал характеристики на этих людей. Также общую расстановку сил внутренних группировок.
И поэтому он согласно кивнул. И тогда Сурмий спросил:
— Как вы считаете, вас допустят до подвалов?
— Предполагаю, что вероятность высока.
— Основания для подобных предположений?
— Заинтересованность Бляхера. — Отвечает Свиньин чуть подумав. — Он хочет замять этот инцидент. Ему не нужен конфликт с домом Гурвицев.
— Да. Наверное. — Чуть подумав, согласился с юношей резидент. — У него и так всё хорошо, ему не нужна лишняя напряжённость.
— Вот только… — Начал было юноша и замолчал, как бы задумавшись.
— Продолжайте, — настоял Сурмий.
— Вот только мне кажется, что центр переоценивает значение проникновения в нижние этажи дома. До лабораторий и арсеналов меня всё
