ради собственной безопасности. Приподнявшись на локтях, Юкай на мгновение замер в шаткой позе, изо всех сил обхватил хрупкое тело и рухнул обратно на постель. Он цеплялся с той же силой, с какой утопающий хватается за сброшенную веревку; до боли стискивал ладони и снова отпускал, не желая причинить вред.
Больше Ши Мин не говорил ничего, стремясь успокоить и успокоиться. На слова время найдется потом, когда разум будет способен услышать их.
Только однажды не сдержался — прижался лбом ко лбу и пробормотал глухо, мягко:
— Теперь все закончилось. Слышишь? Все закончилось.
Буря за стенами дворца стихла. Тучи расползлись в стороны, открывая кусочек звездного неба; луна осторожно рассыпала пригоршни блеклого света на чудом выстоявший город.
Корабль подходил к Сибаю, как испуганная мышь. Небывалая буря едва не разнесла пиратскую джонку в щепки, но только сломала мачту и выпустила судно из своих пенных лап.
Волшебный остров превратился в замороженный, покрытый пеплом клочок бесполезной суши. Вряд ли кто-то из островного народа выжил, но и сокровища свои на тот свет никто из них не прихватил. А пепел, песок или снег — нет никакой разницы, все можно раскопать и добраться до самого ценного.
А сокровищ Сибай должен был хранить множество.
Помощник капитана с напряжением вглядывался в очертания пожухлых деревьев, осматривая безлюдный пляж.
— Спускайте лодку, — коротко приказал он, но тут же предупреждающе поднял ладонь.
По безбрежной серости прямо к морю шли двое. Ветер поднимал вокруг них вихри из пепла, заставлял сгибаться и закрывать лицо. Первый человек двигался быстро, решительно; второй, укутанный во множество одежд и похожий на матерчатый шар, сердито катился следом.
— Чтоб нас демоны драли, — пораженно выдохнул пират и заорал во всю глотку: — Лодки на воду! Капитан на берегу, капитан!
Фэн Чань поднялась на борт, чеканя шаг.
— Решили мою землю обнести? — спокойно поинтересовалась она и посмотрела куда-то сквозь своего помощника. — Чего еще ожидать от стаи крыс…
Замотанная по самые брови, отчаянно мерзнущая Ильшат привлекла множество взглядов украдкой; заметив излишнее внимание, северянка только плотнее закуталась в плащ и отвела глаза. Беременность делала ее более хрупкой и нежной где-то глубоко внутри покрытого плотной оболочкой сердца. Вещи, бывшие для нее привычными, стали вдруг нестерпимыми. Повсюду ей чудилась опасность, но разве может опасность не быть реальной посреди забитого пиратами корабля?..
Перехватив чей-то недвусмысленный заинтересованный взгляд, Фэн Чань оскалилась не хуже тигрицы, которой прищемили хвост.
— Один непочтительный взгляд на мою гостью — и я вашими глазами рыб буду прикармливать! Раз вы столько лет на корабле, то и на ощупь управитесь.
Ильшат надменно вздернула подбородок, но не решилась заговорить. Только много позже, уже в капитанской каюте, она скинула наконец тяжелые одежды и мрачно покосилась на Фэн Чань.
— Лучше бы на берегу осталась! — прошипела она. — Как ты меня защитишь? Сколько тут моряков? Хватит, был у меня уже один жених, на всю голову больной северный медведь, да хозяин был, папаша твой, третий раз я сначала нож в брюхо очередного желающего воткну и лишь потом заговорю!
— Ничего не бойся, — отмахнулась Фэн Чань.
Хрупкая наложница с потяжелевшим за последние дни чревом сверкала глазами, но казалась такой отчаянно-беззащитной, что с ней и спорить не хотелось.
— Мое не тронут. А тронут, так отрежу пальцы поочередно, все… одиннадцать.
Покрасневшая от гнева северная красавица шумно выдохнула.
— Ладно, поверю, — проворчала она. — Куда мы плывем?
— Возвращаемся в Лойцзы, — пожала плечами Фэн Чань и принялась начищать меч. — До севера далеко, да и нечего нам там делать. А больше и плыть некуда. Там, может, и осядем. А что там с твоим первым женихом?
— А что, собираешься меня ему вернуть? — с вызовом переспросила девушка и сникла. — Надеюсь, помер давно. У нас кто силен, тот и прав, а красота — хороший товар, только слишком недолговечный. Меня и не спросил никто, сосватали молча… А я не хотела так. Хальд был странный, мягкий вроде, обходительный, но как будто сумасшедший. Готов был на цепь меня посадить. Когда Мастера встретила, сама была готова бежать за ним, подумала тогда: «Он точно выведет, он знает другую жизнь». Я хотела денег и спокойствия, мне нечего стесняться. Если уж сердце холодно и никого не выбрало, так лучше дни свои провести с приятным человеком и в красивом доме, а не в промороженной избе на медвежьей шкуре, да с цепью на горле. А теперь и вовсе на мужчин глядеть боюсь. Лучше уж одной. Отдам ребенка тебе, а дальше…
Девушка взмахнула рукой. Безнадежность в ее глазах вдруг смахнула налет привычной вальяжности и даже лет поубавила; и Фэн Чань с болью заметила, насколько Ильшат на самом деле растеряна.
— Ни ты, ни ребенок ни в чем нуждаться не будете, — отрубила нефритовая принцесса, и в ее голосе не было ни капли сомнения. — Никогда. Я держу свое слово.
Глава 30
Весна началась бурно и стремительно, пытаясь наверстать упущенное за время долгой зимы. Птицы кричали до хрипоты, носясь над вывернутыми с корнем деревьями; черные, лишенные даже снега поля за одну ночь подернулись зеленоватой дымкой едва проклюнувшихся ростков.
Комната тонула в полумраке, и только пара жаровен давали неяркий теплый свет. Плотно занавешенные окна не пропускали солнечных лучей, сберегая сонное оцепенение уже третьи сутки подряд.
От многодневной усталости Мастер давно превратился в жалкое подобие человека, рана же лишила его последних остатков сил. Ненадолго придя в себя, он сотворил из постели что-то вроде гнезда с десятком подушек и впал в сладкий сон, изредка тяжело вздыхая и свешивая с кровати тонкую до прозрачности руку.
Ши Мин осторожно подцеплял ледяную ладонь с синей каймой вокруг ногтей и засовывал обратно под одеяло.
Юкай просыпался всего два раза. Физическое состояние его не внушало опасений, однако вставать он наотрез отказался. Он также решительно воспротивился тому, чтобы есть самостоятельно и находиться в комнате в одиночку. Мастер
