него есть причины ненавидеть, правда?
— У каждого из нас много причин ненавидеть друг друга.
Юноша замолчал, потом коротко кивнул и двинулся следом. Он был мрачен и будто бы даже обижен, погрузившись в тяжелые раздумья.
Все произошедшее между ними до сих пор укладывалось в голове Ши Мина какими-то обломками, острыми осколками, как те самые хрустевшие на каждом шагу выбитые стекла. Годы дружбы, которых и не было, — с какой стороны теперь смотреть на них, как называть их странные отношения? О какой добровольности можно говорить, если их тяга была целиком магической? Вся помощь обернулась молчаливыми приказами, а вольная жизнь горло затянула цепями, от которых не избавиться.
Жить только словом и дыханием другого… Разве такая жизнь вообще нужна? Как после такого посмотреть ему в глаза?
— Почему ты так беспокоишься о нем? — ровно спросил Ши Мин. Кот молчал, про себя отсчитывая шаги; вопрос был с подвохом, и этот подвох он всей шкурой ощущал.
— Потому что никто больше не беспокоится. А он нуждается в этом куда больше вас всех. Нуждается в людях сильнее всего, даже если никогда не признается. У всех есть кто-то, кто стоит рядом. А у него кто?
В поникшей и одновременно напряженной фигуре Кота читалось что-то настолько знакомое, что Ши Мин только вздохнул украдкой и покачал головой. В глазах юноши горело то самое, горькое и упрямое, неопределенное еще желание защитить.
Когда-то и Юкай был ведом теми же чувствами, пока не начал взрослеть. Вместе с ним и чувства его начали расти и меняться, но во что перерастет зернышко в душе Кота, Ши Мин предсказывать не взялся бы.
— Мастер вытянет из тебя все нервы, смотает в клубочек и вышьет себе очередной пояс, — предупредил он. — Но в делах вроде дружбы, или любви, или иных каких отношений между людьми я удивительно глуп. Лучше не спрашивай моих советов.
— Каких советов?.. — осекся Кот, но Ши Мин только ускорил шаг и уверенно постучал в двери малого кабинета.
Ду Цзыян визиту только обрадовался. Выглядел он немногим лучше Ши Мина, а завалы бумаг на столе грозили вовсе скрыть его с головой. Волосы бывшего императора были собраны в простую и строгую прическу, а рукава пестрели мелкими пятнами от чернил. На мгновение Ши Мину вдруг показалось, что время пошло вспять и снова вернулось в ту точку, когда самой страшной заботой и Ду Цзыяна, и его самого была непокорность Юкая, с которым нужно было как-то справляться; это удушающее чувство неупокоенного прошлого оказалось столь сильным, что Ши Мин зажмурился, задержавшись в дверях.
Кот просочился следом, видимо справедливо рассудив, что секретов от него быть не должно, а если уж обсуждать станут что-то личное, так всегда могут попросить выйти.
Старший Дракон смотрел на Ши Мина с легким изумлением: похоже, не мог понять причины такого изможденного вида, когда все беды позади.
— Все хорошо, ничего не случилось, — торопливо заверил его Кот и покосился на наставника. — Вроде бы. Ничего же не случилось?
— Ничего, — подтвердил Ши Мин, опустился в кресло напротив Ду Цзыяна и изобразил неподдельное удивление при виде Кота: — А что ты здесь делаешь?
Тот от возмущения так дернул хвостом, что попавшее под удар соседнее кресло жалобно хрустнуло.
— Как помогать в бою, так я, значит, достаточно взрослый, — с горечью пробормотал он, — а как разговаривать — так опять не у дел… А я ведь давно не ребенок!
Какое-то время Ши Мин смотрел на Кота рассеянно, оценивающе; сдавшись, он махнул рукой.
— Думаю, твой взгляд тоже будет нелишним, — заметил он и развернулся к Ду Цзыяну. — У меня возникли кое-какие подозрения, и спросить мне больше не у кого, кроме тебя. Еще там, в зале, меня мучила какая-то идея, но я никак не мог поймать ее за хвост. Только теперь я вспомнил о том времени, когда впервые услышал о богах. Сказка о водяном чудовище, демоне, который похитил маленькую принцессу. Девочка была, монстр был тоже; в сказке спрятали настоящие события, только вывернули их для собственного удобства. Никто и не заметил одной ошибки, за которой тянется еще одна и еще одна. Целая вереница несоответствий.
Ду Цзыян нахмурился, сдвинул все бумаги на край стола и уперся в освободившееся место локтями, опустив подбородок на сплетенные пальцы.
— Сказки правдивы. — Он прикрыл янтарные глаза и заговорил задумчиво, неторопливо: — Демон украл девочку, и боги… Боги.
— Сколько лет эту сказку пересказывали? Неужели никто не заметил? — Ши Мин развел руками и резко поднялся с места.
Кот с недоумением переводил взгляд с одного на другого, и его глаза превратились в сплошной знак вопроса.
— Девочка появилась на свет уже к концу жизненного цикла Кан Яна, — объяснил Ду Цзыян. — Они вознеслись, когда дочери было около пятнадцати. В сказках девочка совсем мала, ей нет и десяти, а в то время ее отец был обычным человеком. Им вряд ли под силу было заключить демона в подземелье.
— Тогда они и не собирались этого делать. Кан Ян еще не вознесся, а Фэй Синь оставался посланником, он растерял все силы в войне против демонов. — Ши Мин закружил вокруг кресел. — Он был божественным слугой, наделенным заемными силами настоящего бога. Аватар на земле, имеющий право напрямую помогать людям и вступать в битвы. Именно этим Фэй Синь и занимался до знакомства с Кан Яном — путешествовал, заполучил славу непревзойденного мастера боя, защищал слабых. Я по глупости звал его то богом, то посланником небес, но это ведь совершенно разные вещи! Богом Фэй Синь не был ни дня.
— Посланники не становятся богами. — Ду Цзыян покачал головой. — Он и сейчас должен жить только чужой милостью и силой.
— Я пытался найти документы, но их почти не осталось. Словно и не было никогда этого происшествия. Мне и в голову не пришло бы раскапывать столь давние истории, если бы не слова Фэй Синя о моем родстве с демоном. По его словам, во время визита родителей на Сибай демон заронил частичку силы, но зачем ему было ждать сотни лет? Для сибайцев он был богом. У него целый остров, государство со множеством женщин и супружеских пар, каждая из которых была бы счастлива растить божественное дитя. Зачем ему понадобились именно мои родители? В совпадения мне мало верится — не в тех делах, где на кону стоят
