На обоих катерах старшими были лейтенанты. Общее руководство осуществлял старший лейтенант. Солдаты были вооружены пулеметами и автоматами. Красноармейцы, принимавшие участие в десанте, были перед этим направлены из Варениковской в Анапу. Боевая задача им была поставлена во время перехода на море. Задача десанта: разведка берега и позиций, захват пленных, уничтожение арт-позиций. В случае выполнения задачи всем штрафникам обещали снять судимость. Оба скоростных катера имели на буксире еще по одной моторной лодке. Около 20 часов 30 минут катера стали в 500 м от берега и на таком же расстоянии друг от друга южнее Ново-Ивановки. Под прикрытием огня катера подошли к берегу на 100 м, и оттуда солдаты должны были идти по воде. Впереди шли штрафники, чтобы снять мины. В это время по ним с берега открыли огонь два немецких пулемета. Один из лейтенантов бросил против наших пулеметов боевые группы. Противнику удалось создать плацдарм шириной 600 м и глубиной до 300 м южнее Ново-Ивановки. Оба немецких пулемета перенесли к доту, который находился в 300 м от берега. На горе Дюрмен находилась наша артиллерия, но огонь трех батарей был все же неэффективен. Во время огневого боя между охраной побережья и высадившейся командой, который длился почти всю ночь, большая часть штрафников использовала темноту, чтобы спрятаться. Катера ждали солдат почти до утра, а потом, пользуясь темнотой, отошли. До 23.10. 1943 г. было захвачено четырнадцать штрафников и шесть разведчиков. Один солдат упорно сопротивлялся и был убит. Получается, что ⅔ десантников не возвратились к своим. Пленные утверждают, что ожидается высадка морского и воздушного десанта на Керченском полуострове».
Эвакуация раненных в ходе боев за Керчь бойцов. Солдаты во время Керченско-Эльтигенской десантной операции (1943), целью которой было нанесение удара северо-восточнее Керчи и Эльтигена, освобождение города и порта Керчь, овладение портом Камыш-Бурун и дальнейшее освобождение Крыма
Штрафники под Сталинградом
В книге английского историка Э. Бивора «Сталинград» описывается формирование немецких штрафных частей в полевых условиях: «Командиры, допустившие отход, немедленно лишались званий и направлялись в штрафные батальоны и роты. Первый такой батальон появился на Сталинградском фронте тремя неделями позднее, 22 августа, за день до того, как немецкие войска достигли Волги… На Сталинградском фронте в 51-й дивизии было приказано собрать в одно подразделение всех офицеров, вышедших из вражеского окружения. Первой группе из 58 человек объявили, что их пошлют на комиссию, после чего направят в новые части. Но допрашивать офицеров никто не стал, и вскоре без суда и следствия все они оказались в штрафных ротах. Когда через пару месяцев выяснилось, что это чья-то досадная ошибка, большая часть офицеров уже погибла».
На Наревском плацдарме
Так полковник в отставке А. В. Пыльцын описал одну из боевых операций, в которой сражались наши штрафники: «Вступить в боевые действия на Наревском плацдарме мне довелось не сразу. Вначале рота капитана Матвиенко в полном трехвзводном составе (командирами взводов были Булгаков, Давлетов, Карасев) с приданными ей взводом ПТР (командир взвода Смирнов) и пулеметным взводом (командир взвода Сергеев) убыла на передовую, где предполагалось начать бой за восстановление плацдарма. Заместителем командира роты оставался Янин.
Утром следующего дня (18 или 19 октября), поскольку атака планировалась внезапной, рота поднялась без артподготовки. Только уже в ходе атаки ее стала поддерживать и сопровождать авиация. А наступательный порыв был настолько стремителен, что фрицы не смогли предотвратить рукопашную схватку, которую им навязали штрафники.
Это была, по свидетельству ее участников, короткая, но жестокая битва. Вот что об этом рассказал мне потом Ванюша Янин, замкомроты, всегда оказывающийся, как он сам говорил, „на главном направлении“. И я постараюсь, может быть не так образно, как он сам, передать его рассказ, так как старший лейтенант Иван Георгиевич Янин больше никогда никому об этом не сможет рассказать…
Когда атакующие почти достигли вражеских окопов, ему удалось швырнуть туда первым гранату и вслед за ее взрывом влететь в траншею, посылая из своего ППШ вправо и влево очереди в серо-зеленые фигуры немцев, стремящихся выбраться из окопа. Рядом с ними еще несколько штрафников орудовали штыками, винтовочными прикладами и саперными лопатками…
Рукопашная, горячая, стремительная, выплеснулась из траншеи: бойцы добивали убегавших фрицев, ближних – штыками, дальних – выстрелами. Так в результате этой атаки (вдохновителем которой, как все мы считали, был наш любимец Ванюша Янин) была полностью захвачена первая траншея немцев, и рота, не останавливаясь, перешла к преследованию отступавших гитлеровцев, которых продолжали „утюжить“ наши штурмовики и истребители.
Сосредоточившийся во второй траншее резерв немцев встретил огонь как своих отступающих солдат, так и наступавших наших. Возбужденные боем и только что завершившейся успешной рукопашной при незначительных своих потерях бойцы выбили немцев и из второй траншеи. По сигналу ротного остановились, чтобы перевести дух и дозарядить оружие. Немцы же, воспользовавшись этой передышкой, организовали контратаку с танками и самоходными орудиями (это те же танки, только без вращающихся башен).
Как мне потом рассказывали офицеры-очевидцы, отражение этой контратаки было трудным. Нередко были моменты, когда наши бойцы и вражеские солдаты перемешивались, шла, что называется, „рубка“ врукопашную, и только через какое-то время становилось понятно, что захваченные ротой позиции оставались нашими…»
Пленных не брать?
Именно этот слух, распространяемый немецкой пропагандой, долгое время считался «абсолютной правдой» у некоторых отечественных псевдоисториков, причем среди которых почему-то часто встречались живущие не в России, а в республиках СНГ. Такая «безжалостность» штрафников могла символизировать и «суровость» не только нашей истории, но распространение этой военной безжалостности на современность и формирование у других народов «своеобразного имиджа» Красной-советской-российской армии.
Как же на самом деле штрафники поступали с пленными? Садистов и изуверов среди них не было, но были те, чьи семьи были уничтожены гитлеровцами, и бойцы были готовы мстить врагу – не глядя. В течение долгих лет и месяцев войны воинам вдалбливались крылатые боевые фразы (типа «нельзя победить врага, не научившись ненавидеть его всеми силами души» или «если враг не сдается, его уничтожают»). И повсюду висевшие плакаты, и газеты, которые в обязательном порядке доставлялись в воинские подразделения, и всевозможное кино (даже легендарный «Александр Невский» – «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет!»), да и хлесткие публикации Ильи Эренбурга, и других известных писателей призывали: «Убей немца!». Вот и учились ненавидеть, стремились уничтожать, а не вести в плен, где он, насиловавший и убивавший советских женщин и детей, будет есть наш хлеб, а потом, невредимый и откормленный, вернется в свой Фатерланд,
