с Шумейтом, независимо от того, что вы о себе мнили, вы понимали, по-прежнему остаетесь человеком. Уолт серьезно относился к военной службе, но он был полной противоположностью бездушной армейской машине…
Когда я вернулся, казарма «А» уже начала наполняться людьми. До сих пор все были не из Форт-Брэгга, а откуда-то еще. Там оказалось несколько парней, которых я знал по различным курсам, которые мы посещали вместе, и двое, с которыми я служил в других подразделениях. Какой бы большой ни была Армия в те дни, я служил достаточно долго, чтобы в любом месте, куда бы я ни пошел, встретить кого-то знакомого. Когда я шел по проходу к своей койке, несколько парней громко рассказывали о своем опыте в области специальных операций и борьбы с терроризмом.
«Они пытаются произвести впечатление друг на друга и играют на публику. Очень мало знаний и очень много разговоров».
1-й батальон рейнджеров почти год работал с временными контртеррористическими силами сухопутных войск, подразделением «Голубой свет»,3 пытаясь выработать методы борьбы с террористическими действиями. Оба подразделения довольно усердно работали над выполнением поставленных задач, но после пары совместных учений и тщательного анализа последствий стало очевидно, что мы не сильно продвинулись вперед. На самом деле, последние учения прошли так плохо, что наш командир батальона был отстранен от командования. До этого времени мало кто понимал в том, что потребуется для борьбы с терроризмом и победы над ним.
На соседней койке сидел парень и распаковывал свою сумку. Когда я положил свое снаряжение, он поднял глаза. Наши взгляды встретились, и мы оба протянули друг другу руки.
— Кики Саенц, Спецназ три/семь,4 Панама, — представился мне он с легким латиноамериканским акцентом.
Мы пожали друг другу руки.
— Эрик Хейни, первый рейнджерский. Mucho gusto en conocerle,5 Кики, — ответил я.
— El gusto es mío,6 — ответил он с улыбкой.
Кики был парнем среднего роста, с жилистым мускулистым телосложением бегуна. Его волосы были густыми, но короткими, и он носил тонкие, как карандаш, усы дирижера пуэрториканского оркестра. Выглядел он примерно на мой возраст, лет двадцати шести или около того. У него был вид жесткого, компетентного солдата.
— Кики, ты что-то слышал об этом подразделении в Панаме? — спросил я, раскладывая свое снаряжение.
— Вероятно, ненамного больше, чем ты, — ответил он. — Главнокомандующий Южного командования поставил задачу нашей роте разработать программу борьбы с терроризмом для латиноамериканского ТВД, но мы достигли не бóльших успехов, чем вы с «Голубым светом». А насчет этой группы все держится в тайне. Один из наших парней приехал сюда еще весной, но с тех пор о нем никто ничего не слышал.
— У нас тоже была одна проба прошлой весной, — сказал я. — Но человек вернулся после первой же недели и не обронил ни слова. До сих пор информация была довольно скудной. Думаю, мы узнаем все, что нам нужно, уже по ходу дела.
— Ojalá,7 — сказал он, поворачиваясь обратно к своему снаряжению.
«Si, Ojalá. Да, действительно, с Божьей помощью».
Я закончил распаковывать вещи, затем переоделся в кроссовки и шорты и вышел на пробежку. День был слишком прекрасен, чтобы тратить его впустую, сидя в казармах и сплетничая, как кучка старух. Лето на юго-востоке довольно суровое, но осень обычно — это продолжительный сезон великолепной погоды. И сегодняшний день был прекрасным примером: яркий, солнечный и сухой.
Когда я выходил за ворота, дежурный кивнул и сказал:
— Всего хорошего.
«Всего хорошего… Должно быть, в этом подразделении это какая-то мантра», — подумал я, удаляясь от лагеря. Атмосфера этого места была настолько непринужденной, что мне стало немного не по себе. Все могло оказаться совсем не тем, чем казалось.
Пока я бежал и хорошенько потéл, я пытался представить, на что будет похож этот «отборочный курс», но у меня не было системы отсчета, чтобы определиться. Это было не похоже ни на что, что я видел в армии. До сих пор все выглядело просто как кучка парней, собравшихся в отдаленном лагере, управляемом теми, кто выглядел как кучка военных бродяг. Просто нужно было держать рот на замке, глаза и уши открытыми и отвечать на все, что возникало передо мной. Я всегда использовал подобный подход в новых ситуациях, и до сих пор он работал безотказно.
Погруженный в свои мысли, я пробежал несколько миль по вздымающимся, поросшим соснами холмам, прислушиваясь к ритму своих шагов по земле и звуку воздуха, входящего и выходящего из моей груди. Радостно взмокший от пота, я развернулся и направился обратно в лагерь, где помахал парню у ворот, который ответил кивком и улыбкой, после чего направился в душ, не торопясь привел себя в порядок и пошел ужинать.
В столовой было полно народу и шумно. Я сел за столик с несколькими парнями, прибывшими из подразделений в Германии. У нас оказалось несколько общих друзей. Они сообщили, что из Европы прибыло около пятидесяти человек, чтобы принять участие в отборе. Похоже, тут собиралась целая толпа.
Ужин, как для полевого лагеря, оказался удивительно хорош. Я закончил, убрал поднос и посуду и вышел на улицу, чтобы прочитать сообщение на доске объявлений. В нем говорилось:
14 сентября 1978 года.
Построение: 06.00
Униформа: Ботинки, полевая форма, мягкие кепи (без беретов)
Удостоверения личности и личные жетоны
Ну, все было достаточно ясно, никакой перегрузки информацией там не было. Но из-за фразы «без беретов» некоторые люди разозлились бы.
Я слышал, как кто-то из 101-й воздушно-десантной дивизии спросил кадрового сотрудника нового подразделения, ограничены ли мы территорией лагеря. Ему ответили, что никаких ограничений нет, а вся информация указана на доске объявлений, не больше и не меньше.
«Многие парни не смогут с этим справиться. Сегодня вечером они пойдут в сержантский клуб, а утром будут страдать от похмелья или будут все еще пьяны. Должно быть интересно».
Я немного побродил снаружи и переговорил с несколькими знакомыми. После вернулся в казарму, закончил приводить в порядок и убирать свое снаряжение и некоторое время читал.
В 20.30 году я завернулся в свое пончо и наслаждался ощущением, что растянулся на койке. Совсем неплохо. Как рейнджер, я больше привык спать на земле, чем в постели. Это было почти роскошно. Перевернувшись на бок, я натянул на голову уголок подкладки от пончо и лег спать.
Бывалые солдаты обладают способностью засыпать почти мгновенно. Подобно пище и воде, сон —
