не рассосется, даже если я буду молчать, Морская Дева. Я полагал, что ты рассчитываешь изменить ее внешность магией, когда она окрепнет, но энергетическая связь все равно никуда не денется.
— К чему ты клонишь, Кэй?
— Если ее мать жива, она, вероятнее всего, попытается разыскать ребенка. Я знаю таких людей: они не сдаются, даже если загнаны в угол. Или вернее сказать — особенно если загнаны…
— Значит, ее надо было прикончить еще тогда! — невольно огрызнулась Майре, но осеклась, когда девочка испуганно всхлипнула. — Что тебе мешало, когда она лежала под тобой безвольным куском мяса? Только не говори, что у тебя вдруг прорезалась душа!
— Ты же знаешь, я не люблю нарушать правила. А с тобой и так слишком часто приходится ходить по краю, — бесстрастно ответил Кэй.
Ведьма недоверчиво посмотрела на него и промолвила, укачивая девочку:
— И что ты предлагаешь?
— Девку просто стоит опередить. Я найду ее и буду наблюдать, а ты занимайся ребенком, но если дело примет опасный оборот — придется все-таки спрятать вас в ином измерении.
— Опасный? — усмехнулась Майре. — Ты шутишь? Что мне, жрице мертвого мира, может сделать какая-то деревенская бабенка?
— Например, попросить помощи у кого-то посильнее. Все-таки она несколько лет жила с колдуном, не забывай об этом! Но я не дам ей потрепать тебе нервы. Раз нашел девку тогда — найду и сейчас…
Кэй еще раз дотронулся до лобика девочки, и Майре отдала ее няньке. Напоследок она произнесла:
— Что-то ты недоговариваешь, Кэй! И вот что я тебе скажу: если уж дело примет «опасный оборот» — я сама ее убью, благо для меня никаких правил давно не существует. По крайней мере, когда дело касается моей дочери!
— Или твоего комфорта, Морская Дева, — многозначительно улыбнулся Кэй.
— Ступайте уже, — вдруг сказала до сих пор безмолвствующая нянька, — еще дитя напугаете! Она же все чувствует!
Девочка и вправду беспокойно закряхтела, и поцеловав ее в макушку, Майре пошла к двери вслед за Кэем. Она закутала голову вышитым платком, быстро подвела глаза и губы перед зеркалом, затем обулась в сандалии. К храму, где вот-вот должна была начаться инициация, колдунья и демон шли молча, с ощущением, что песок все еще висит в воздухе, а ящерицы провожают их множеством колючих взглядов.
Местный храм представлял собой удивительное зрелище: он походил на песчаную крепость вроде тех, что дети порой лепят на берегах рек и заливов, — только огромную. По слухам, строение было возведено из песка целиком и скреплено сильной магией. Оно было окружено горящими факелами и идолами в виде ящериц, у которых были глаза из драгоценных камней, и по ночам казалось настоящей феерией разноцветных огоньков. У лестницы Кэй взял Майре под руку, и они неспешно стали подниматься, пока ветерок сметал мелкие песчинки им под ноги. Двое пожилых жрецов в бурых плащах с капюшонами встретили их с почтением, забрали у Майре заказ и провели пару в ритуальный зал.
Кэй переступал его порог так же по-свойски, как проникал в человеческие спальни, а у Майре порой замирало сердце от трепета жертвенного огня и странной мелодии, похожей на шепот ветра. В зале не было алтарей и альковов, как в том святилище, где она сама когда-то лишилась девственности с Кэем. Только большая арена из песка, посередине которой горел костер. По краям арены стояли молодые служители, готовые к обряду, — четыре девушки и двое парней, босые и одетые в простые белые рубахи. По сигналу старших жрецов они полностью обнажились, сняли защитные амулеты и собрали волосы на затылке в пучок.
Когда они ступили на теплый песок, тот пошел легкими волнами, затем вздыбился, и из него стали появляться фигуры демонов и демониц, — таких же обнаженных, как люди, только их кожа отличалась бронзовым оттенком и блестящими чешуйками на плечах и спинах. Все быстро и интуитивно разбились на пары: за время обучения каждый жрец и жрица успевали найти своего духа по запаху и ауре. Майре хорошо помнила об этой традиции. Строго говоря, колдуны Нижнего мира не были обязаны спать с его демонами, но это влекло столько чувств и наслаждений, созвучных их мятежным душам, что мало кто желал отказаться.
Вот и сегодняшние неофиты уже изнемогали от нетерпения, вперемешку со страхом перед огнем и мощью демонов. И жрицы, и жрецы опустились на спину, всецело отдаваясь во власть этой мощи. Майре ощущала терпкий запах их пота, слышала отчаянное сбивчивое дыхание. Зато духи выглядели совершенно спокойными, и лишь напряжение плоти выдавало их готовность.
— Когда же они начнут? — прошептала Майре. — Мы с тобой, Кэй, в свое время были не столь терпеливы!
— Здесь ни одна не сравнится с тобой, Морская Дева, — лукаво улыбнулся Кэй, и ведьма ткнула его в бок. Разумеется, она каждый день видела собственное увядание, а на фоне юных служительниц с упругими телами и гладкой кожей оно стало еще заметнее. И все же его слова были ей приятны.
Наконец соединилась первая пара — молодой черноволосый демон с золотыми глазами навалился сверху на хрупкую рыжую жрицу, не тратя время на заигрывания. Девушка инстинктивно вскрикнула, но магия быстро затуманила ее сознание, и она жадно обвила бедра любовника ногами. В следующий миг, когда он вторгся в нее и кровь окропила песок, у жрицы вырвался только вздох, полный сладостной телесной боли и восторга перед неизведанным.
Остальные стремительно последовали их примеру. Демоны овладевали человеческими девами, а затем слизывали кровь с их бедер, демоницы взбирались на парней и вовлекали их в танец, полный ярости и нежности. В воздухе пахло страстью, по-человечески мимолетной, божественно долгой и всеобъемлющей. Сплетаясь воедино, лаская друг друга, любовники попутно уворачивались от языков пламени и вскрикивали, когда их обжигали раскаленные песчинки. А под костром уже сверкала россыпь золотистых кристаллов, по которым переливалось жидкое пламя — кровь божества, что оберегало Хие-Лааттиа.
Майре не сводила с арены глаз, чувствуя, как собственное тело наливается возбуждением. Она сжала руку Кэя и поняла, что сегодня не вернется домой, пока они не уединятся в этом же храме или в любом закоулке песчаного лабиринта, застывшей бури, приютившей таких разных и диких существ. И другие жрецы-наблюдатели, вероятно, думали о том же самом, о вечной силе притяжения, которая может спасти в эпицентре самого жуткого бедствия. Казалось, сам песок дышал вместе со сплетающимися, вибрировал, норовил выплеснуться за
