class="p1">Обалдеть, поворот сюжета, да.
Когда же Нина появилась, то первое время они с Мариной жили у нас:
— Мам, Вик устроил какой-то бессмысленный детский бутик дома, — мрачно заявила молодая мать, приехав к нам с Ниной на третий день после выписки из роддома.
И теперь моим святым долгом стало помочь дочери с ребёнком и избавить её от домашних хлопот.
— Вот и отлично. Бери на своей работе длительный отпуск. У тебя как-никак первая внучка появилась, а дочь нуждается в понимании и поддержке, — заявил мне Вадик в конце первой недели пребывания девочек у нас.
А потом как-то вышло, что мой «отпуск за свой счёт» превратился в «увольнение по собственному». И вот сейчас, когда Нинок отметила свои девять месяцев, получилось, что я — бабушка в декрете.
Марина вернулась на работу, едва лишь дочь начала есть что-то, кроме молока.
— Посмотри, она на смеси и баночках лучше набирает. И вообще, я мать мне виднее, — заявила мне дочь, выдала коробку с детским питанием и набор бутылок.
А сама сбежала в офис.
— Маринка ребёнка, что ли, нам оставила? — уточнил Феликс, вернувшись из школы и обнаружив на кухне нас с Ниной за приготовлением ужина.
Я бы посмеялась, если бы это предположение не было так похоже на правду.
— Подозреваю, что ты прав, но на всякий случай у Марины завтра уточню. Сегодня она отпросилась проведать мужа, — печально улыбнулась сыну.
А утром вызвала Диму:
— У нас с Ниной Викторовной важное дело. Димочка, поедем в Петербург, нам нужен самый крупный детский магазин. Пора докупать бутылки, новые соски и, видимо, запас банок: фрукты, мясо и овощи.
— Вы двоих вырастили, Элина Витальевна, вам лучше знать, — усмехнулся Дмитрий, подхватывая из моих рук, одетую для путешествий и «в приличное», Нину.
И мы поехали.
В магазине произвели фурор, так-то. Продавщицы тихо шушукались:
— Смотри-смотри, какой молодой мужик, а она ещё и ребёнка ему родила…
— Вот, а я вам говорю, девочки, рано на себе крест ставить. У вас еще все впереди. У них лет десять или пятнадцать разницы, так что ваши принцы ещё в школу начальную ходят.
Барышни голос не сильно понижали, Дима усмехался и вёл себя очень внимательно и заботливо.
Нинок-солнышко была хороша: не капризничала, таращилась вокруг с любопытством, а то, что пожевала бабушкины бусы, так, а чего они? Висят, понимаешь, тут. Не разгрызла — уже хорошо.
В целом поездкой я осталась довольна и подумала, что можно, наверно, начинать выбираться с Ниной куда-нибудь в присутственные места: на людей посмотреть, себя показать.
Решила начать с родственников:
— Что, Нинулька-красотулька, завтра съездим к бабушке Маше, а потом и других бабу с дедом навестим, — улыбнулась внучке во время вечернего купания.
Уставший Вадик вернулся поздно, заглянул в душ и, растянувшись рядом со мной на постели, уточнил:
— Помнишь, Элин, послезавтра первое заседание?
Я вздохнула:
— Ладно, попрошу Феля погулять с Ниной в сквере напротив здания суда.
Муж скривился, но ничего не сказал.
Просто сгреб меня в охапку, долго и жарко выдыхая в макушку. Спасибо ему, кстати.
Отношения с сыном у них лучше не становились, а так как почти всю энергию у меня забирали метания между родителями и свекровью с Нинком под мышкой, то, к сожалению, времени и сил мирить мужиков просто не осталось.
Но с дочерью поговорить сразу на тему ее отдельного проживания с ребенком не вышло:
— Мама, тут такое дело… вы же справляетесь? А мы вот с Виком… ну, как бы хотели «романти́к» устроить…
— То есть, и сегодня тебя не ждать? — устало выдохнула, потому что всё же как-то отвыкла проводить круглые сутки с ребёнком.
Нет, дочь я понимала и, естественно, отказать не могла, но вздыхала печально.
А потом это случилось
Во вторую ночь, которую Нина проводила у нас дома без матери, умер мой отец.
И жизнь наша сразу изменилась.
— Я все понимаю, Элин, держись, дорогая. Я с адвокатами в суд, а ты побудь с матерью, — Вадик прижал меня к себе на мгновение, позволяя почувствовать тепло, опору и хоть какой-то якорь в этом бушующем и страшном мире вокруг.
После первого заседания случились похороны, когда муж крепко держал меня под руку, я ловила маму, а мрачный Феликс для страховки стоял рядом Борскими-младшими, которые все время мероприятия передавали друг другу дочь, словно эстафетную палочку.
Шок, отрицание, бесконечное, постоянно тянущее чувство безвозвратной потери — все это было со мной на протяжении недели, посвященной горькой обязательной суете и всем погребальным делам. Поэтому в зал суда на третье заседание, где ожидалось оглашение приговора по делу Ермакова, я пришла, будучи очень и очень не в себе.
А когда раздался финальный удар молоточка судьи, осознала:
— Я все прослушала. И ничего не поняла.
Метнулась взглядом к мужу и его адвокату:
— Неужели?
Глава 15
Каждому свое
«Какою мерою мерите, такою отмерено будет вам»
Евангелие от Марка 4:24
Вадиму дали семь лет.
С учётом того, что он уже отсидел, а также, принимая во внимание сотрудничество со следствием, получалось, что в заключении моему мужу предстояло провести ближайшие шесть.
— Элина Витальевна, это лучший исход, — пытался успокоить меня адвокат. — Конфискация коснулась лишь имущества Вадима Владимировича. Все, что принадлежит вам — в безопасности. И дом, и дети. Следствие завершено, дело закрыто. Можно жить спокойно.
Вздрогнула от неприкрытого цинизма — ему-то хорошо: деньги заработал и, довольный, умчался заниматься другими делами.
— Как я и обещал, наша поддержка будет вам во всём, Элина, — похлопал меня по руке Сам. — Марине подскажу что нужно, в холдинге, а там и Борский-младший тоже делом займётся…
Тот человек, из-за чьей непомерной жадности и амбиций мой муж получил срок, широко и покровительственно улыбался.
— А вот Вадим Владимирович предвидел подобный исход. Он оставил подробные указания каждому, — адвокат вручил мне конверт.
Феликс, прикативший коляску с дремлющей Ниной к зданию суда после моего звонка, также получил послание от отца. А дома у него случилась натуральная истерика, поскольку письменно Вадик не придумал ничего лучше, чем запретить сыну заниматься музыкой.
— Ну, это просто какой-то сюр, — выругалась про себя.
На огромный букет черных роз, принесенный мальчиком из доставки к воротам через час после нашего возвращения, я старалась не смотреть.
Так же как и на карточку с лаконичной надписью: «Ты не одна».
Накапав ребёнку корвалола и заварив горячий чай, устроила Нину в её кухонном троне, выдала игрушки и уселась рядом с сыном:
— Ну, смотри, ближайшие шесть лет он тебе
