точно ничего возразить не сможет. Поэтому ты продолжаешь заниматься, как и прежде. Единственное, я очень прошу, обрати внимание на общеобразовательные предметы, чтобы тебе было, какие аргументы предъявить отцу, хорошо?
— Так и порадуешься, что его посадили, — сердито буркнул Феликс и утопал к себе.
А я смахнула неуместные слёзы.
Не сейчас.
Не время.
Ещё рано.
Пока я не могу себе позволить горевать и убиваться из-за того, что муж оказался за решеткой. У меня ничего не готово на завтра, ребёнок не вымыт, с дочерью я так и не поговорила…
Чуть позже, разобравшись с домашними делами и решив обойтись доставкой еды на завтра, искупала внучку. И вдруг поняла: сил нет совсем, поэтому, пока распевала ей колыбельную, сама не заметила, как отрубилась.
Одинокие ночи не были мне в новинку, но сейчас, после того тревожного, но полного страсти периода, которой у нас был, просыпаться без мужа рядом почему-то оказалось особенно больно.
С одной стороны, я ещё не примирилась с потерей папы. С другой — до сих пор не приняла для себя факт, что моя дочь предпочла своему ребёнку работу.
А теперь у меня вдобавок отняли мужа.
— Как тут не спятить? — пробормотала себе под нос, но делать было нечего, ибо Нина Викторовна уже проснулась и требовала внимания.
А кроме неё, внимания требовала ещё и мать, сидевшая сейчас на сильнодействующих успокоительных и больше напоминавшая бабочку, застывшую в капле смолы.
Поэтому после завтрака мы с Ниной отправились с визитом. Но, поскольку у меня в наличии была ещё и Мария Иосифовна, которая времени на посиделки тратила меньше, то начать мы решили все же с неё.
— Это так ужасно, Элина! Так ужасно! — свекровь встретила нас, лёжа в затемненной комнате с прохладным компрессором на голове.
В доме отчётливо пахло корвалолом.
— Я просто не могу это принять… И смириться, конечно, тоже не могу… Я больше не в состоянии здесь находиться…
И тут меня словно озарило, хотя, на самом деле, это Нинок от всей души зарядила мне в ухо своей любимой машинкой.
— Мария Иосифовна, если вы возьмёте с собой маму, то я организую вам круиз на океанском лайнере, — еще не совсем четко представляя последствия, но зная точно, что хуже не будет, предложила от души.
В конце концов, официальных денег на запасных счетах у меня было достаточно, и отправить с богом в путешествие двух, требующих постоянного внимания, женщин казалось мне сейчас меньшим злом.
Удивительно, но обычно категоричная и спорящая со мной по любому поводу свекровь безропотно согласилась.
Матери, кажется, теперь всё было едино, поэтому к моему сообщению, что она поедет в морской круиз, как только мы отметим папе сорок дней, она отнеслась так же, как и ко всему остальному — безучастно.
А дальше дни полетели и, мотаясь по делам с внучкой под мышкой, я уставала так, что порой Дима приносил меня домой на руках.
Но как только я выдохнула, совершив необходимые телодвижения с посещением кладбища, застольем и последующим отбытием двух сложных дам в путешествие под присмотром охраны Вадика, временно оставшейся без работы, как жахнуло.
Теперь уже с другой стороны.
В один из печальных дождливых вечеров, когда хотелось плакать просто так, Нинок очень капризничала, а Феликс сильно истерил, причём на пустом месте, вынуждая меня подозревать страшное, к нам явилась, зарывшаяся до этого в дела холдинга, Марина.
В слезах, соплях и с початой бутылкой «Джека Дэниелса» в руках.
— Виктор меня бросил! — прорыдала дочь, падая на диван и прихлебывая из горлышка.
— Да ну на фиг! Вот скотина! Выбрал время! — промелькнуло в голове.
Но высказаться я не успела.
Глава 16
Ай да… с-с-сын!
«In divitiis inopes, quod genus egestatis gravissimum est» (лат.)
«Нужда в богатстве — самый тяжкий вид нищеты»
Глядя на свое рыдающее великовозрастное дитятко, подумала, что вся эта фигня разом, пожалуй, могла бы доконать кого угодно, но у меня на руках маленькие дети, поэтому выбора нет, держимся.
Посмотрев на рыдающую в три ручья Марину, Феликс скривился, но, спасибо, не стал выступать, а просто молча ушел к себе.
Минус истерика подростка. Вот повезло.
Нина плачущую мать разглядывала очень внимательно, но на руки к ней не просилась, и это было хорошо. Потому что Марина явно не в кондиции для общения с ребёнком, а малышке не пойдёт на пользу истерящая мать.
Принесла дочери пару бутербродов и уточнила:
— Подробности будут? Или не сегодня?
Марина молча сделала большой глоток из бутылки.
Ясно. Не сегодня.
— Ну, тогда пойдём мы с Нинком укладываться, — уведомила дочь и, прихватив внучку, удалилась.
Марина не беспомощная, где еда в доме — знает.
Не пропадёт.
Нина Викторовна немножко поскандалила, пока мы переодевались, но в тёплой воде подобрела и, выпив свою вечернюю порцию молока, благополучно уснула.
Когда я, после небольшой уборки в спальне и ванной комнате, спустилась на первый этаж, дочери в гостиной не нашла. Недолгие поиски подтвердили: Марина добралась до своей девичьей комнаты и спала теперь, не раздеваясь, прямо поверх покрывала.
Накинула на дочь запасной плед и, принеся ей стакан воды на утро, отправилась наводить порядок по всему первому этажу.
Время заглянуть к сыну появилось ближе к полуночи. На удивление, Фель еще не спал, хотя обычно в это время видел не первый сон.
— Сын мой, что стряслось? — спросила, усевшись на стул около стола и внимательно разглядывая нахохлившегося ребенка.
— Думаешь, она обратно к нам переедет теперь? — не так чтобы у детей моих была огромная взаимная любовь, но подобный вопрос меня удивил.
Осторожно поинтересовалась:
— Почему ты так думаешь?
— Ну, квартиру им Борские дарили, значит, сейчас выставят ее… — поморщился Феликс. — А куда ей деваться? На работе ночевать?
Однако, здравствуйте.
— Милый, во-первых, это и ее дом тоже, и он достаточно большой. Во-вторых, мы еще не обсуждали с Мариной, что и как у них там с имуществом. В-третьих, если Марина захочет жить отдельно, я думаю, мы сможем что-нибудь решить.
— Тогда хорошо, — пробубнив себе поднос, сын поцеловал меня на ночь и, зарывшись в свои подушки, демонстративно накрылся одеялом.
— Спокойной ночи, милый. Помни: все твои увлечения сейчас очень сильно зависят от результатов обязательного образования, — обратила внимание ребёнка, что расслабляться не время, и ушла.
Утро наше с Ниной Викторовной началось в шесть. Ну, когда мы закончили обязательные процедуры и, нарядившись, спустились на кухню готовить завтрак, то обнаружили там полностью заштукатуренную и собранную в офис Марину.
Кивнув нам с дочерью,
