она допила кофе и поставила нас в известность:
— Вечером приеду, привезу документы. Посмотрим, что можно будет стрясти с Борских. Рано не ждите. Там есть несколько опасных моментов. Пока не разберусь с ними, не приеду.
План понятен, точно так же как и то, что дочь и внучка друг другом не интересуются. И с одной стороны, мне кажется это ужасно неправильным, но с другой, я прекрасно понимаю: соваться сейчас к Марине с идеей, что хорошо бы ей постараться уделять дочери больше времени, абсолютно бессмысленно. Такой жуткий трудоголик, как Марина Вадимовна, всё ещё старающаяся доказать отцу и всему миру, что она достойна управлять семейным бизнесом, не бросит работу и не усядется дома.
Да и Нине сейчас нервная мать вряд ли для психики будет кстати.
Посмотрим, как там разрешится ситуация с Марининым браком, да потом будем уже разбираться с внутрисемейными отношениями.
Вернувшаяся в час ночи дочь выглядела — краше в гроб кладут. Объективно — гораздо хуже, чем вчера. Трезвая, бледная, с трясущимися губами и судорожно прижимавшая к себе стопку документов.
Молча обняла такого взрослого, но для меня все равно маленького ребёнка, порадовалась, что младшие уже устроены спать, отвела Марину на кухню и выдала в руки чашку с горячим валерьяновым чаем.
— Выпей чайку, потом умывайся и приходи. Поговорим.
Без единого возражения дочь проглотила почти залпом кружку кипятка и ушла в сторону ванной комнаты.
Вероятно, сегодня произошла ещё какая-то гадость.
Масштаб гадости поразил меня до глубины души через полчаса, когда вернувшаяся из душа Марина разложила на большом столе документы.
Тихим, потухшим голосом дочь давала пояснения:
— Вот — все наши активы на дату первого заседания суда по папиному делу. Это перечень ближайших строек с лимитами, которые необходимы для старта. Вот здесь папа оставил нам с Виком схему движения денежных потоков, которую мы должны были осуществить, если его закроют.
Пока все было понятно, потому что я тоже получила письмо с пометкой «если посадят».
Вадим Владимирович в последние годы начал перестраховаться и придумывать несколько планов. Как там говорил классик, «на случай, если лодка перевернется».
В этот раз пригодился вариант из пессимистичного прогноза.
— Хорошо же, что у папы был план? — уточнила у первой Вадиковой любимицы.
Вместо ответа Марина сунула мне распечатку движения денежных средств, датированную вчерашним днём, и опустилась на стул, закрыв лицо руками.
Даже такой далёкий от финансов человек, как я, осознал — дело нечисто. Слишком крупные суммы разошлись в разные стороны практически одномоментно.
— Мариш, ты же знаешь, бухгалтер из меня никакой, — осторожно погладила ребёнка по плечу.
Доча вскинула на меня взгляд, полыхающий ненавистью:
— Эта тварь вывела на левые счета и подставных лиц все средства трёх ближайших строек.
Конечно, это было плохо, но у Виктора есть отец, и кто-кто, а Пётр Борский прекрасно понимает, что воровать (особенно у семьи) нехорошо и как это может отразиться на деловой репутации.
Марина истерически засмеялась:
— Он уже звонил мне с извинениями. Сказал, что осуждает действия сына, не знает, где тот сейчас находится, но помочь никак и ничем не может.
Ай да свекр у дочери, ай да сукин сын.
— Я ему позвоню утром. Бизнес — бизнесом, но терять берега опасно. Надо ему об этом напомнить.
Марина махнула рукой:
— Звони, конечно, только толку не будет. Виктор написал, что рад, наконец-то, стать свободным от родителей, которые всю жизнь ему все запрещали и постоянно от него что-то требовали. От меня, дуры самоуверенной, которая за работой ничего и никого не видит. И от Нины, ведь она, мало того что девочка, так и на самом деле, вообще, ему никуда не сдалась.
— Вот ведь тварь какая, — припечатала от души и впервые, услышав моё нелестное высказывание в адрес Виктора, Марина только кивнула.
А потом посмотрела на меня и вдруг заплакала:
— Я — убогая неудачница. Буду сейчас ещё и разведёнка. До кучи мой бывший муж обворовал и подставил нашу семью. Что скажет папа? Он так на нас рассчитывал…
Обняла дочь, стараясь немного поддержать, и обратила её внимание:
— Это было решение твоего отца — доверить Виктору доступ к деньгам. Ты не виновата, что Борский-младший оказался такой скотиной. Ты можешь сейчас что-то сделать для исправления ситуации со стройками?
Марина немножко взбодрилась:
— Да, конечно. Мы сегодня целый день с главным инженером и финансовым директором перестраивали платежи, поднимали документы, смотрели, как можно все пересобрать и немножко перекроить.
Когда ребёнок говорил о работе, глаза горели, и бледность отступала
Марина выглядела живой. Собой настоящей, а не убитой жизнью тенью.
Ясно, что спасаться будем работой. Ведь упоминание Нины прошло вскользь. Собственный ребёнок дочь мою волновал несильно.
Что же, мне придётся это принять и некоторые меры тоже.
— Ну и хорошо, что у вас есть идеи. Завтра я поговорю с Петром Борским касательно той квартиры, в которой ты живёшь, и о недопустимом и недостойном поведении его наследника тоже.
А когда я уже собралась отправить Марину спать да идти проверить детей и укладываться самой, дочь таки зажгла:
— Вот он, этот ваш приличный, долбаный брак. Кому он? И куда я теперь с этим, никому не нужным, ребёнком?
Зубами я поскрипела, но сдержалась и орать не стала.
Просто попросила:
— Нину мне отдай. Совсем. Доверенность оформим нотариальную.
Как у меня не разорвалось сердце, когда дочь равнодушно кивнула?
Видимо, начинаю привыкать к тому, что мои родственники — отнюдь не «близкие люди».
Засыпая, вспомнила: Ниночку назвали в честь бабушки Виктора. Очень надеюсь, родители его не забудут о внучке и будут поддерживать хоть какие-то человеческие отношения с ней, несмотря на то, что растить её теперь станет мать бывшей невестки.
Следующее утро было удивительно похоже на предыдущее: мы с Ниной застали на кухне, собравшуюся на работу, Марину за кофе.
— Я побежала. Надо решить вопрос с деньгами на первую стройку. Днём заедем с нотариусом, подписать документы. Может, её имеет смысл назвать по-другому, раз Борские такие твари?
— Не говори глупости. Ниночке удивительно идёт её имя. Спасай папин бизнес, мы с остальным разберёмся.
Отправив Феликса в школу и приготовив обед, решила позвонить-таки Петру.
— Элина, я подъезжаю. Буду у вас минут через пятнадцать. От кофе не откажусь.
Угостила бывшего свата не только бодрящим напитком, но и круассанами, принесенными к завтраку, вместе с очередным язычком пламени в стеклянном шарике. Устроилась со своей чашкой напротив и приготовилась слушать его версию событий.
Неприлично обалдела, едва папенька Вика заявил:
— Да я сам не понял, как так вышло.
