Сбежал он со всеми документами. Из сейфа выгреб всю наличку. Даже материнские украшения. Я свою СБ уже зарядил его везде искать. Как только попадёт ко мне в руки — выпорю, к чертям собачьим, наглеца. А потом отправлю к бабке в Лабытнанги. Пусть за Полярным кругом комаров кормит, если ни на что больше не годится, зараза.
Вежливо покивала и, проводив Петра, позвонила приятельнице, которая руководила филиалом банка, где Ермаков и Борский держали основные средства.
Увод денег подтвердился.
Неожиданно, но на мели оказались не только мы, но и Борские-старшие.
Несмотря на гнев и ярость, кипевшие и булькавшие внутри, не могла не восхититься бывшим зятем.
Вот это лицедей (или лицемер).
Какой талант!
Ну что же, будем как-то из этого всего выгребать.
Для начала надо подбить наличные средства и оценить список имущества.
Кто удивлен, что сюрпризы обнаружились снова?
Глава 17
Спасение утопающих
«Spes est ultimum adversarium rerum solatium» (лат.)
«Надежда — последнее утешение в несчастье»
Как бы ни было грустно, но «вода дала, вода взяла», то есть из моего, внезапно обретенного после ареста мужа, имущества исчезла дача в Карелии. Я ее, оказывается, продала. Денег вот только не увидела ни на одном из счетов.
Ну да, ладно. Надеюсь, и без нее обойдемся. Вот только занесу в список «Уточнить у Вадика при встрече» сорок третий пункт.
Да, и денег в сейфе дома не нашлось почти совсем. Что такое двадцать тысяч против пары — тройки миллионов, которые там обычно лежали?
Нет, можно сказать, что Элина Витальевна слишком много кушает, в том смысле, который всем известен, но нет.
— Ты можешь позволить себе что угодно, — любил напоминать Вадик, особенно в последние пару лет, обнимая меня на прогулках и на всех этих странных свиданиях, которые тогда часто устраивал.
А после появления в нашей жизни Нины, особенно с того дня, как я бросила работу, частой стала присказка, которая бесила меня невероятно:
— Ни в чем себе не отказывай, Элин. Моя любимая жена, которая, наконец-то, вспомнила о своем первейшем долге, смирно сидит дома и занялась семьей, достойна самого лучшего.
— Ну и где эти златые горы? — сердито вопрошала я, лазая по столам и шкафам в кабинете мужа. — Внесем сорок четвертый вопрос в наш горящий список претензий к Вадиму Владимировичу.
В последние дни я была злая, задерганная и ужасно усталая. Ни на какие развивашки для внучки сил не находилось совсем. Бывало, что мы с Нинком выезжали в люди, в какой-нибудь торгово-развлекательный центр, и она там пару часов ползала в детском загончике, а я сидела на лавочке поблизости.
Просто сидела.
В тишине и одиночестве, которое довольно часто и беспардонно нарушалось знакомыми и приятелями разной степени близости к семье.
Естественно, практически все являлись позлорадствовать, высказать свое мнение и уточнить детали нашей трагедии. Начиная с того, на сколько сел Вадим, какого размера взятку дал для такого «смешного срока», завершая предположениями, что Виктор бросил Марину, потому что Нину она нагуляла.
— Ага. В офисе. Нагуляла, — выдыхала согласно и прикрывала глаза, не желая больше даже казаться вежливой.
Наша семья оказалась в эпицентре городских сплетен с того самого момента, как Ермакова арестовали. И вероятно, если не случится падения метеорита поблизости, из топовых новостей мы исчезнем нескоро, ибо пока по силе резонанса и количества слухов серьезно опережаем даже инфляцию, новые законы, кумиров молодежи и инфоцыган, вместе взятых.
Довольно терпеливая к человеческому любопытству раньше, сейчас я стала ощущать, что от людей меня начинает подташнивать, поэтому подобные вылазки случались у нас редко. Только тогда, когда я совсем выдыхалась.
А так мы обитали преимущественно дома, изредка провожая и встречая Феля на учебу и из музыкалки.
В магазины ездили тоже нечасто, а всякого рода деликатесами нас исправно снабжал таинственный некто, дарящий вместо карточек с подписью огонечки в шарике. У нас собралась уже целая коллекция этих стеклянных безделиц на полке в кухне.
Житие наше тихое с Ниной Викторовной (не поднялась рука у меня переделать ее в Нику Вадимовну) нарушалось только регулярными визитами сына и дочери. Даже Дима появлялся почти незаметно: тихо приходил, что-то приносил, сидел в уголке, потом возил нас по делам, и столь же тихо исчезал.
Малышка росла, развивалась вроде нормально, по здоровью пока особых проблем не выявили, кроме повышенной нервной возбудимости и тревожности. Но тут трудно остаться в адеквате, когда тебя бросили родители, да.
В один из острых моментов ее горевания, я не удержалась и уложила Нину спать у себя на груди. Удивительно, но успех превзошел все ожидания: моя крошечка спала долго и глубоко, не подскакивая со слезами каждые пятнадцать — двадцать минут. А проснувшись, оказалась в хорошем настроении и даже начала подпевать, пока я крутилась на кухне и мурлыкала «Конфетки-бараночки».
— Душевно подвывает. Сразу видно хорошую наследственность, — пошутил Феликс, вернувшись с занятий и застав нас за вокальными экзерсисами.
— А с кем мне ещё петь, если не с внучкой? — улыбнулась сыну, потому что в тот момент почувствовала огромное счастье от возможности петь. — Завтра еще на рояле с ней играть начнем. Зря, что ли, он у нас стоит-пылится?
Этот мега-пафосный и баснословно дорогой подарок, на двадцатилетие свадьбы преподнесенный мне Ермаковым, долго был в нашей музыкальной школе самой обсуждаемой новостью.
И правда, пора стряхнуть с него пыль, вызвать настройщика и вернуть в дом музыку.
Воодушевленная этими около творческими мыслями, вечером предложила Марине:
— Я тут думала, что мы могли бы продать дом в Мурманской области и несколько моих бриллиантовых гарнитуров, чтобы хватило на запуск ближайших строек.
Дочь вздрогнула, поморщилась, а потом негромко заметила:
— Звонил Сам. Часть акций холдинга готов купить Дымов. Он, вообще-то, машинами торгует, но сказал, хочет развивать альтернативное направление и попробовать вложиться в строительство.
Присмотрелась к ребенку и вздохнула: Марина выглядела неважно — бледно-зелененькая, поникшая, вялая, с глазами на мокром месте.
— Давай ты сейчас в душ и спать, а утром обсудим финансовые вопросы. В конце концов, у нас есть дом. И не только. Уж найдем что продать, — грустно улыбнулась своей утомленной крошечке и, не слушая возражений, отконвоировала ребенка спать.
— Утро вечера мудренее, — поцеловала в лоб мгновенно отрубившуюся дочь и пошла проведать остальных.
Наутро, накормив детей завтраком и выпроводив Феликса в школу, а Нину засунув в большой манеж с музыкальным развивающим ковриком и книжками, усадила дочь рядом с собой на диване и спросила:
— В чем подвох в предложении Самого?
— Получится левый
