ферра Изунэрр, холодно взглянув на дочь. Но та лишь брезгливо дернула губами и после обеда повела Илву в большую гардеробную, чтобы рассказать о местной моде и особом «языке платьев» у знатных колдуний. Едва взглянув на ряды атласных и шелковых одеяний, колышущихся на вешалках подобно волнам или огню, Илва мысленно вздохнула, — учеба грозила растянуться на много дней, да еще с такой наставницей.
Вдобавок Агнета принесла Илве списки знатных людей Йосса-Торнеа и велела все вызубрить. На ближайшем званом вечере, приуроченном к юбилею Первого колдовского совета, семья намеревалась представить ее как ученицу из шаманского семейства Маа-Лумен — такую молодежь иногда присылали в Юмалатар-Саари, чтобы обменяться знаниями и наладить связи между краями. Поэтому Илве предстояло держать в голове и собственную легенду, и сведения о других гостях, наверняка сдобренные порцией фальши. А ей по-прежнему милее всего были поношенные рабочие штаны и рубаха, как и правда, сказанная в лицо.
Зато вечером Илва могла немного отдохнуть, а точнее — углубиться в выдержки из книги, которые понемногу складывались во что-то осознанное и страшное. Закрыв дверь, завесив окно, разведя мирно потрескивающий огонь в камине, она чувствовала себя девочкой, которая завороженно слушает мрачные сказки.
Илва и прежде слышала о том, что следы нечистого духа можно распознать по ряби на воде, неожиданно запотевшему стеклу, лесным былинкам, застрявшим в паутине, засохшему яблоку или раскрошившемуся хлебу. Скисшее молоко или мед, покрывшийся коркой, свидетельствовали о том, что домашний дух не желает принять угощение и тем более звать в жилище своих лесных друзей. Но в книге говорилось, что он сам решает, подать человеку эти сигналы или нет. Можно постараться завоевать его благосклонность, но последнее слово всегда остается за потусторонней силой.
И почти ничего не удалось выяснить о таких случаях, когда дух переступает порог как захватчик, показывая свое антропоморфное обличье и превосходство в силе. Илве это казалось проклятием, семейству ферры Изунэрр — чуть ли не привилегией. Где же пряталась истина? Это было необходимо спросить у кого-то третьего, и неожиданно на помощь пришла ферра Бергдит, хранительница книг.
Если Видисс была в добром расположении духа, девушки вместе ехали в город и заходили в библиотеку. Все чаще внучка колдуньи оставляла спутницу там, чтобы пройтись по ювелирным или галантерейным лавкам. Но Илве не приходилось скучать: ферра Бергдит показывала ей магические книги, не предназначенные для всеобщего обозрения, и девушка проводила за чтением больше часа. Библиотекарша вышивала бисером в своем кресле, а затем варила кофе в закопченной турке и угощала Илву рассыпчатым печеньем, которое пекла сама. Она не позволяла девушке забирать книги с собой или что-то списывать, но ту радовала и такая помощь. Илва с удовольствием предпочла бы, если ферра Изунэрр отпустила ее из резиденции и отдала библиотекарше в помощницы, но пока на кону была жизнь дочери, об этом не стоило и мечтать.
— Твой Эйнар, вероятно, был очень славным парнем, — заключила однажды ферра Бергдит. — Жаль, что Маа-Лумен лишилась такого целителя! Но именно подобные ему, увы, часто оказываются легкой добычей для колдунов-пожирателей.
— Как вы сказали? — удивилась Илва.
— Ну, это ведь почти то же самое, что жрецы, — печально улыбнулась женщина, — только переступившие черту. Потому я и хочу предостеречь тебя, Илва: слишком близкое общение с духами рано или поздно превратит любого колдуна в такого пожирателя! Если, конечно, он и вовсе не сгинет, как твой возлюбленный.
— Почему вы думаете, что Эйнар погиб? Я ни разу не слышала, будто его тело найдено, а в наших местах слухи разносятся быстро! — горячо возразила Илва. — Зато есть свидетели, знавшие, что после пожара на хуторе Эйнар некоторое время жил у старухи-соседки. Вот куда он пропал после этого — никто не знает…
— И скорее всего не узнает, девочка, если даже лапы Гуннара до него не добрались!
— Да кто он такой, этот Гуннар? — настороженно спросила Илва.
— Преданный цепной пес ферры Изунэрр, хотя в колдовстве он, вероятно, даже сильнее ее. Он появился незадолго до того паломничества, после которого наша дружба почти сошла на нет. И по слухам, расчищал для нее территорию весьма грязными способами.
— Ну, о его способах я уже имею представление! — мрачно усмехнулась Илва. — Но знаете, мне не дает покоя это паломничество: я то и дело слышу о нем то от Видисс, то теперь от вас! А теперь выясняется, что и Гуннар к нему как-то примешался! Что же там произошло, если ферра Изунэрр так изменилась?
— Вероятно, то, от чего я предостерегаю сейчас тебя, девочка, — вздохнула ферра Бергдит, — она потеряла душу, скормила ее демонам. Человек без собственной души всегда энергетически голоден и начинает питаться другими людьми. Некоторые охотно принимают такую участь, другие предпочитают умереть, чтобы не вредить никому. И мне кажется, твой Эйнар выбрал бы именно второе.
Женщина ласково положила руку на плечо Илвы, и та невольно расплакалась. Но эти слезы, горячие и живые, принесли ей долгожданное облегчение. Было немного стыдно за проявленную слабость — на Кюльменском заливе женщинам полагалось скрывать свои чувства, будто слезы могли затушить пламя домашнего очага. С годами матери и бабушки семейств в Маа-Лумен превращались в ходячее подобие идолов, изображающих Хранительницу Мироздания, и даже морщинки на их лицах напоминали трещины на дереве и камне. Поэтому им кланялись на празднествах, говорили высокие речи, целовали руку, но никогда не жалели.
А любил ли их кто-нибудь?..
Ферра Бергдит почти ничего не рассказывала о своей молодости, но явно понимала чувства Илвы без слов — судьба северной женщины была повсюду одинакова. Одни возводили дома из шкур, другие ткали полотно и доили коров, третьи ждали своих мореходов у берега, четвертые искали волшебные травы для жрецов, но по большому счету все были опорой, фундаментом, скалой, от которых ждали лишь твердости и постоянства.
И лишь изредка доводилось хотя бы поплакать на плече у той, кому не требовалось ничего объяснять. Библиотекарша погладила Илву по голове, и та тихо сказала:
— Знаете, никто еще, кроме вас, не сожалел об Эйнаре. По-моему, семья ферры Изунэрр вообще не видит в нем человека — только племенного быка, который помог родиться их наследнице! И им плевать, жив он или нет…
— Я понимаю тебя, девочка, и тебе давно стоило излить эту боль. Но теперь береги себя! Уж поверь: Эйнар бы не хотел, чтобы ты рисковала своей душой.
Ночью после этого разговора Илва
