если ее супруг верит в свое верховенство.
— Ну да, на предстоящем юбилее он вновь будет с удовольствием тонуть в льстивом меду! А она — делать вид, что так и надо. Я бы предпочла остаться дома, но это наверняка вызовет скандал, — развела руками Видисс.
— И не нужно, — улыбнулся Каэтан, — я буду рад скрасить вам досуг! Мне тоже скучно на торжественных вечерах, а значит, мы найдем о чем поговорить.
— О, это уже похоже на свидание! — шутливо заметила девушка.
— Почему нет? Надо же с чего-то начинать, когда люди нравятся друг другу! — невозмутимо отозвался Каэтан. Прищурившись, он указал на рюмку с настойкой:
— Вы до сих пор не притронулись! Боитесь? Обижаете меня недоверием?
— Не знаю, — растерялась Видисс. Взгляд мужчины пугал ее и в то же время затягивал, голос обволакивал подобно янтарю, и она уже не могла его ослушаться. Пригубив настойку, она почувствовала, как внутри разливается щекочущее тепло, и Каэтан одобрительно кивнул.
— Вот и умница, Видисс! Может быть, перейдем на «ты»?
Девушка безмолвно опустила ресницы, толком не понимая, что с ней творится. Сочтя это за согласие, Каэтан взял рюмку и тоже сделал глоток.
— Так что же, ты согласна продолжить наше знакомство на юбилее?
— Да, — тихо сказала Видисс. — Только не показывайся на глаза моей семье: не хочу, чтобы они лезли в мои личные дела…
— Разумеется! Я очень рад, что ты так сказала, — отозвался Каэтан. Протянув руку через столик, он коснулся ее пальцев — его рука была жесткой и холодной, Видисс чуяла какую-то странность в его ауре, но не отстранилась, и холод так же приятно кольнул ее кожу, как до этого настойка ласкала нутро. Тревожная сладость расползалась по всему телу, завязываясь в тугой клубок в самом нежном и скрытном месте. Видисс никогда не замечала этого за собой при будничном мужском прикосновении, и такая стремительность испугала ее, всколыхнула задремавший рассудок.
— Кто ты? — вырвался сбивчивый неуверенный шепот.
Каэтан удовлетворенно кивнул и промолвил:
— Не все сразу, Видисс. Пусть у нас останутся маленькие тайны не только от твоей семьи, но и друг от друга.
Глава 10
Торжество в честь юбилея Первого колдовского совета проходило на побережье, недалеко от резиденции ферры Изунэрр. Знатные колдуны ежегодно собирались в здании старой гостиницы, где в далеком прошлом был раскрыт план покушения на княжескую семью — заговорщики рассчитывали навести морок, под которым родители убили бы собственных детей, а затем наложили на себя руки. Целью убийц была фамильная сокровищница: каждый из зачарованных драгоценных камней был закреплен за кем-то из семьи лично, и у всех были особые свойства, которые открывались только законному владельцу. Смерть от руки кровного родственника или самоубийство разрывали эту связь, и лишь тогда другой колдун мог попытаться подчинить себе сокровища.
Однако владелец гостиницы смог раскусить заговорщиков и после отчаянного сопротивления они были арестованы тайной полицией. Дальнейшая их судьба осталась неизвестной, но много лет ходили слухи, что в коридорах и пустых номерах по ночам раздается то рыдание, то безумный хохот. Разумеется, после такой славы место быстро лишилось постояльцев, невзирая на красоту, уют и вкусную кухню.
Но тогдашний правитель в благодарность дал хозяину гостиницы место при дворе, а здание перешло к Совету, для собраний и тайных ритуалов. Маститые колдуны Юмалатар-Саари не боялись призраков и умели с ними договариваться, если уж не получалось изгнать. И порой это было даже полезнее.
Все это ферра Изунэрр заблаговременно рассказала Илве, а Видисс добавила, что в детстве любила прятаться в коридорах и кладовых этой гостиницы.
— Впрочем, ее облюбовали все дети из колдовских кланов, — сказала она. — Такова наша судьба: игрушками были артефакты, вышедшие из строя, а историю проклятых и гиблых мест мы узнавали раньше, чем буквы и цифры!
Когда Гуннар привез семейство к гостинице, там уже собралось немало роскошных таккаев. Мужчины что-то оживленно обсуждали, а женщины внимали им, хотя по многим было видно, что именно они являются серыми кардиналами в своем клане. Ферр Хьярвард ради такого случая надел парадный черный сюртук с орденом из серебра и темного турмалина. Его супруга осталась верна серому цвету, зато Агнета нарядилась в вызывающий ярко-красный наряд, а Видисс, как самая юная и непосвященная в некоторые таинства, — в белый.
Самой Илве ради праздника позволили выбрать одежду, и она остановилась на строгом платье из переливчатого фиолетового атласа. Служанки украсили ее волосы камнями такого же цвета, подвели глаза, чуть подкрасили губы. В первые мгновения ей было не по себе, будто все взгляды собравшихся обратились на нее и угадали чужачку, приживалку в знатном семействе, которой истинный дар не по плечу, как и вся эта роскошь.
Но вскоре она немного успокоилась. Узкие лакированные туфли натирали ноги, привыкшие к деревенской свободе, зато Илве все больше нравилось убранство гостиницы. Оно было не слишком ярким, а скорее задумчивым и романтичным — перламутровые стены, изящная роспись на потолке, напольная серо-голубая мозаика, колонны, инкрустированные блестящими камнями, которые напоминали прибрежную гальку. Да и во всем интерьере было что-то морское: легкие белые занавески трепетали как паруса на ветру, в воздухе ощущался запах соли и песка, отдаленный шум волн на побережье вкрадывался в разговоры колдунов и приятную инструментальную музыку.
— Наверное, раньше здесь останавливались моряки и купцы, перевозящие товары на кораблях? — предположила Илва.
— Да, они любили это место, — сказала Видисс. — А морские духи, которым поклонялся владелец, оберегали его от паводков и наводнений. Но когда случился заговор, они, по слухам, разделились на два лагеря — одни защищали княжескую семью, другие желали ее уничтожения.
— Неужели так бывает? Я думала, что духи в своих убеждениях едины, — удивилась Илва.
— Вовсе нет, даже демоны одной стихии могут прислуживать разным мирам. Ведь смерть ходит рядом с жизнью, особенно на море! Обычно им удается достичь равновесия, но тогда духи перегрызлись друг с другом, а потом покинули гостиницу. Теперь, наверное, невидимками бродят за кораблями и ищут святилище, в которое уже никогда не смогут вернуться…
— Грустная история, — промолвила Илва. Тут Агнета прервала беседу девушек, заставив их приветствовать многочисленных важных персон. Их лица быстро смешались в одно мутное пятно, а рот Илвы разболелся от необходимости постоянно улыбаться. Видисс, привыкшая к этому, даже успевала подбадривать компаньонку, в то время как с матерью
