всё по инструкции. Поставила на раковину и вышла. Села на пол в спальне. Через пять минут вошла.
На тесте были две чёткие полоски.
Мир застыл. Алиса медленно опустилась на крышку унитаза. В голове была полная тишина. Потом пошли мысли:
Ребёнок. Их ребёнок. Жизнь, которая уже есть.
Она положила руку на живот. Ничего не чувствовала. Только бешеный стук сердца.
Как сказать Марку? Он ждал, что это просто усталость. А это меняет всё.
Она услышала его шаги.
— Алис? Ты где?
Она быстро сунула тест в карман, смыла воду и вышла.
— Здесь. Всё в порядке.
Он посмотрел на неё внимательно.
— Ты всё ещё бледная. Может, выпьем чаю?
— Да. Давай.
Она сидела на кухне, сжимая в кармане пластиковый стержень, и слушала, как он рассказывает о звонке из Лондона. Смотрела на его лицо. И не находила слов. Не потому что боялась его реакции. Она знала — он будет счастлив. Она боялась своей. Своей неготовности. Своих сомнений.
А не рано ли? А справлюсь ли я? А что будет с моей работой?
Она выпила чай, сделала вид, что устала, и легла. Лёжа в темноте, положила руку на живот.
Марк лёг позже, осторожно приобнял её. Она притворилась спящей. Всю ночь лежала с открытыми глазами.
Глава 54. Дом
Беременность оказалась не состоянием, а процессом. Медленным, всепоглощающим и абсолютно непохожим на то, что она себе представляла. Через две недели после теста восторг и страх сменились осознанием огромной, необратимой перемены.
Она боялась сказать ему. Её острый язык, её защитный сарказм — всё куда-то испарилось.
На третий день молчаливого напряжения она поняла: больше не может молчать. Ей нужно было просто быть там, где её любят.
Она написала смс: «Уехала к родителям. На день. Всё в порядке, не волнуйся».
Её встретила тишина субботнего утра. Отец копался в гараже, мать готовила на кухне. Войдя, Алиса почувствовала, как с плеч спадает тонкая, но невыносимая нота напряжения.
— А, приехала, — сказала Галина Петровна, вытирая руки. Взгляд её мгновенно просканировал дочь. — Видок у тебя, дочка. Как не в своей тарелке?
— Просто устала, мам.
— Знаем мы это «просто». Ладно. Раздевайся, чай будешь?
Они сидели на кухне. Мама варила суп, Алиса смотрела в окно. Она не плакала. Просто молчала.
— Ну, — сказала Галина Петровна, поставив перед ней тарелку. — Ешь. Твои любимые, с луком.
Перед Алисой дымились котлеты. Те самые, из детства. С хрустящей корочкой, пахнущие сковородкой и домашним уютом.
— Всё пройдёт, дочка, — сказала мать, садясь напротив. — Что бы там ни было. Злость, страх… оно как простуда. Выходит через слова. Молчишь — только хуже себе делаешь.
Алиса взяла вилку. Сделала первый кусок. И почувствовала, как что-то тугой и холодный внутри начинает оттаивать. Это был ритуал безусловного принятия.
— Мам, я беремена, — прошептала она в тарелку.
— Оу, вот как… поздравляю, доченька, наконец-то, дождались! — мама Алисы улыбнулась. — Марк, уже знает? Как отреагировал?
— Нет, я еще не призналась, — Алиса опустила глаза.
— И долго ты собираешься молчать?
— Я боюсь
— А кто не боится? Ты думаешь, я не боялась, когда тебя носила? Боялась, что не прокормлю. Что не справлюсь. Это нормально.
— Но ты же справилась.
— А куда деваться-то? Родила — и попёрло. Никто не готов, Алиска. Все учатся на ходу. И все боятся. Только дураки не боятся.
После обеда пришёл отец. Увидел её, кивнул. Потом ушёл и вернулся с небольшой коробкой. Поставил её на стол.
В коробке лежал старый, советский будильник «Слава». Он был разобран. Винтики, пружинки, шестерёнки аккуратно лежали на чёрном бархате. Рядом — отвёртка с синей ручкой.
Алиса посмотрела на отца. Он посмотрел на будильник и сказал
— Разберись со своими мыслями. Всё имеет свою схему, даже хаос. И ты все сможешь. Все будет хорошо.
Она поняла. Это был язык, на котором он говорил с миром. Язык схем и механизмов. Его посыл был ясен.
Она не стала собирать будильник. Сидела и смотрела на эти крошечные детали. Всё это было так хрупко. И из этого хрупкого хаоса рождался точный ход времени, звонок, который будил её в детстве.
Жизнь внутри неё сейчас была такой же — набором крошечных, невидимых процессов, которые казались хаосом. Но из них должен был родиться человек. Цельный, сложный, живой. Возможно, в этом и был ответ. Не в том, чтобы не бояться, а в том, чтобы принять этот сложный процесс сборки. Шаг за шагом. Винтик за винтиком.
Вечером она легла в своей старой комнате. Положила руку на ещё плоский живот. «Всё имеет свою схему, — подумала она. — И у тебя, маленький, она уже есть. А у меня… у меня просто не было инструкции. Но, кажется, я начинаю её читать».
За завтраком мать сунула ей в сумку контейнер с котлетами.
— Марку отдай. Пусть тоже ест человеческую еду, а не свои суши.
— Мама, он любит суши.
— Ерунда. Он просто нормальной еды не пробовал.
Отец на прощанье молча потрепал её по плечу. Будильник в коробке остался лежать на столе — собранный им, вероятно, ночью. Он тикал, отсчитывая секунды. Точный, предсказуемый, собранный.
Когда она вернулась в мансарду, Марк ждал её. В его глазах была тревога.
— Всё хорошо?
— Да, — она обняла его. — Всё в порядке. Просто нужно было… заземлиться.
— И заземлилась?
— Заземлилась.
Она достала контейнер.
— Держи. Тебе передача от Галины Петровны. Говорит, ешь человеческую еду.
Он рассмеялся, и напряжение в его плечах ушло.
Глава 55. Хорошая новость
Утро началось с тихой, густой тишины. Алиса проснулась раньше, её взгляд упал на карман халата, где лежало молчаливое свидетельство. Она встала осторожно и пошла на кухню.
Приготовила кофе, поставила две чашки. Потом вылила кофе из ее кружки в раковину. Её рука сама потянулась к животу. «Тебе это не нужно», — подумала она.
Марк вышел, потягиваясь.
— Не спала? — спросил он, целуя её в висок.
— Мало. Марк, сядь. Нам нужно поговорить.
Он сел, насторожённость появилась в его глазах мгновенно.
— Что случилось?
Алиса глубоко вдохнула, достала тест из кармана и положила его на стол между чашками. Сказать вслух она не могла.
Марк посмотрел на тест. Взгляд его замер. Потом он медленно поднял глаза на неё. Они были огромными, тёмными, полными немого вопроса.
— Это… наш? — тихо спросил он, и голос дрогнул.
Она кивнула. Кивок дался с невероятным усилием.
— Я сделала две недели назад. После клиники.
Он осторожно взял тест в руки. Рассмотрел две полоски. Потом снова посмотрел на
