— творческая личность. Мы с мужем такое направление развития для нашего города всемерно поддерживаем. Ты не лезешь в дела холдинга, успокаиваешь Ермакова. И у вас все хорошо. У нас тоже, — именно это, пусть разными словами, мне было сказано неоднократно.
Я, так-то, всегда была очень понятливой и до поры, вообще, никуда не лезла.
А сейчас?
Ну, да, в холдинг я вынужденно сунулась, но у меня есть прекрасные аргументы: Дымова нам сосватал Сам, значит, я, доверив Захару наши акции, поступила так же, как и Шеф Ермакова. То есть, идите-ка к мужу и задавайте свои вопросы ему, а меня не троньте.
А еще, главное — я скоро отсюда уеду.
Да, мне страшно менять так кардинально свою жизнь: я немолода, не имею работы, у меня на руках двое детей, пожилая мать и дочь-алкоголик. Будущее туманно, то я не сдамся и вытирать о себя ноги не позволю. Ни Ермакову с матерью, ни Оксане, ни чете Самых.
Покивала Мещерскому:
— Я ни с Самим, ни с его достопочтенной супругой сталкиваться не планирую. И вообще…
— Да, Элина, все твои беседы теперь — через меня, — улыбнулся Олег. — Не тревожься, позиция у нас сильная, и даже административные и финансовые ресурсы Самому не помогут. Тут для судей будет вопрос принципа.
Налила своему правозащитнику еще чая и пошла в кабинет за документами. Обещала же предоставить для анализа те распечатки по собственности, которые у меня имелись на момент первого ареста Ермакова, а еще пакет, что передал адвокат бывшего мужа, когда Вадим все же оказался за решеткой.
Обнаружив документы на месте и заглянув по дороге к детям, порадовалась, что все нормально. Свет у Димы в комнате над гаражом тоже горел — значит, и с машиной он разобрался.
Мои домочадцы в порядке.
Улыбнулась и, довольная, вошла в кухню, где Мещерский, прихлебывая чай, рассматривал за столом какие-то бумаги.
Но предложить либо расходиться, либо еще пуэра не успела.
У меня зазвонил телефон.
Олег тут же бросил свои бумаги, а я в шоке поглядела на трубку.
Сам.
Показала адвокату экран, а он скривился:
— Я позвонил Вадиму и сказал, что мы его условие не принимаем.
— Думаешь, это — реакция? И «наш ответ Чемберлену»?
Вообще, с Самим я общаться, после появления на горизонте моей жизни Оксаны с сыном, категорически не желала.
— Возможно, — Олег кивнул, мол, давай послушаем.
Что делать? Ткнула в кнопку «громкой связи».
— Элина, дорогая, вечер добрый, — раздалось рокочущее и очень знакомое.
Я тут же вспомнила, как всегда, при этих звуках сразу настораживалась, собиралась с мыслями и силами, ну и старалась все запомнить, чтобы исполнить в точности, ведь жизнь и успешность любимого мужа от моих действий зависели напрямую.
А сейчас я… выдохнула и усмехнулась. Больше я в эти игры не играю, и судьба Ермакова меня теперь не заботит от слова «совсем».
— И вам того же, — хмыкнула вполне вежливо, хотя спросить про Оксану очень хотелось.
Сам внезапно перешел с места в карьер, без долгих расшаркиваний и бесед о погоде-природе:
— А не кажется ли тебе, дорогая, что кто-то слишком много ест?
Как не заржала? Ну, видимо, божьим промыслом. Ну и стеллаж с огонечками в шариках, который занимал в кухне видное место, тоже помог.
Вспомнила добрым словом Дымова, который нам перепал от этого самого человека, и оказался очень полезным, поэтому чуть улыбнулась и решила: я слабая женщина, и это не моя война.
— Видите ли, если Вы обо мне, то вот Вам мой «диетолог». Олег Иванович Мещерский его зовут…
И предала телефон своему адвокату, который изрядно оживился: у него разве что дым из ушей не повалил, а вот азарт в глазах засверкал весьма заметно.
Пусть мужчины меряются, чем у них там принято.
Я — мать и нервная немолодая женщина. Куда мне все эти потрясения?
А то, что нужно, Олег мне потом расскажет.
Глава 41
Ухмылка реальности
'Женщины, ради которых мужчины лезут на стенку,
вовсе не обязательно какие-то особенные.
Очень часто им просто нет до этих мужчин никакого дела'
Ш. Аргов «Мужчины любят стерв»
На следующее утро, после всех этих нервных бесед с опасными и неприятными мужиками, поехала к маме в больницу, навестить.
К моей большой радости родительница выглядела достаточно бодро, в глазах появился блеск, и в целом врач давал хорошие прогнозы. Но, естественно, неоднократно повторил:
— Желательно бы компаньонку ей. И, конечно, строго соблюдать назначения. И не пропускать пару раз в год, а лучше бы каждый сезон, дней четырнадцать, а хорошо бы двадцать один — обязательный отдых в санаториях подходящего профиля.
Я возражений не имела, поэтому матушке сказала сразу:
— Не волнуйся, будут тебе все нужные лекарства и санатории. Между выездами подумай, может, хочешь в компании с какими-нибудь подружками где-нибудь в пансионате элитном тусить?
— Элиночка, ты эти глупости брось. Какие уж теперь могут быть дополнительные расходы? Все пансионаты эти золотые! — замахала рукой родительница, чуть ли не подскочив на постели. — А у тебя и Феликс ещё не вырос, да Ниночка-крошечка на руках. Я, конечно, готова поддержать чем смогу. Ну, толку от меня немного, но я уж всяко полезнее, чем Йося.
Усмехнулась:
— Мам, мы с детьми думаем в Петербург перебираться.
Не ожидала бурного восторга и очень удивилась, услышав бодрое:
— Вот и отлично! Давай мою квартиру продадим и где-нибудь там неподалёку от вас мне «однушку» или, вон, как сейчас модно, студию купим. Да буду к вам ходить, Нину в школу водить. А то уж подросла заботушка…
Звучало, конечно, фантастически — сказочно, но, зная собственную матушку много лет, я сильно не обольщалась, потому что Ниночкина дополнительная внешкольная разнообразная деятельность, о которой мы с ней уже договорились, ожидалась обширной. Там была и музыкальная школа с полным погружением, то есть не один день в неделю, а как минимум четыре, и на танцы моя радость желала ходить. Ну и, конечно, наверняка английский тоже нужен будет. А мне не хочется брать занятия онлайн, ведь Нинок пока девица весьма деятельная, ей нужно с людьми общаться живьём.
Так что мама просто не представляет, куда она собирается впрыгнуть, но отказываться мы, естественно, не будем.
— Пусть бабушка просто живёт с нами, — хмыкнул как-то вечером Фель, когда я, после очередного разговора с матерью, усевшись играть с детьми в «настолку», все время переживала, что слишком уж далеко бабушка от нас обитает, а тут мы ещё и в Питер поедем… и как,
