числе — и комфорта.
— Должен признаться, — он отхлебнул виски, глядя на нее, — со мной еще никто так… не торговался за территорию.
— Со мной еще никто не пытался провести деловое совещание в спальне, — парировала она, не моргнув глазом.
Он рассмеялся. Искренне, громко. Этот смех прозвучал непривычно в этом чопорном помещении.
— Кажется, я нанял не переводчика, а главного по этикету и территориальным спорам.
— Узкая специализация — залог успеха на современном рынке труда, — с легкой улыбкой ответила она.
Они допили свои напитки в приятном, почти дружеском молчании. Когда Алиса поднялась, чтобы уйти в свой номер, Марк тоже встал.
— До завтра, господин Орлов, — сказала она, протягивая руку для прощального рукопожатия.
Он взял ее руку. Его ладонь была большой, теплой и сильной. Рукопожатие было крепким, деловым, но задержалось на долю секунды дольше, чем было необходимо.
— До завтра, Алиса. И… спасибо за «эспрессо».
— Всегда к вашим услугам. При условии нейтральной территории.
Она развернулась и пошла к лифту, чувствуя его взгляд на своей спине. Ее сердце бешено колотилось, но на душе было странно спокойно. Она только что выиграла еще одну битву.
Поднимаясь в свой номер, она думала о том, что этот человек, Марк Орлов, был гораздо сложнее, чем казался на первый взгляд. И что эта командировка обещала быть не просто работой, а самым увлекательным и непредсказуемым приключением в ее жизни.
Глава 7. Ужин
Их ужин в ресторане отеля начался с безупречного соблюдения всех протоколов. Стол был зарезервирован у панорамного окна, открывавшего вид на вечерний Милан, где зажигались огни. Свет от хрустальной люстры мягко падал на белоснежную скатерть, серебряные приборы и меню с золочеными буквами. Марк держался с подчеркнутой учтивостью, предлагая ей выбрать блюда и вино, и первые несколько минут прошли в размеренном, почти формальном обмене фразами о качестве обслуживания и удобстве отеля.
Но Алиса чувствовала под этим ледяным спокойствием бурлящую энергию. Их разговор в самолете и ее отказ от встречи в номере явно задели его за живое. Он, человек, привыкший к безоговорочному подчинению и восхищению, столкнулся с тем, кто не просто не подчинялся, но и бросал вызов. И теперь он, как истинный стратег, сменил тактику. Если интеллектуальный напор не сработал, а прямое вторжение на личную территорию было отбито, он выбрал классический путь демонстрации силы — путь щедрости и статуса.
Как только заказанные блюда были поданы — изысканные композиции из морепродуктов для нее и стейк идеальной прожарки для него — он плавно перевел разговор в привычное для него русло. Его голос вновь обрел те бархатные, уверенные нотки, которые так раздражали Алису на собеседовании.
— Знаете, когда я только начинал, — начал он, отпивая дорогого вина, — у меня был стартовый капитал, равный стоимости этого ужина. Два компьютера, наскребанные студенческие сбережения и идея, которую все называли бредовой.
Он рассказал ей историю своего первого успеха — как он с партнером разработал алгоритм, который впоследствии купила одна из IT-гигантов. История была захватывающей, полной драматизма и риска. Но по мере повествования она начала меняться. Из истории борьбы и упорства она постепенно превращалась в перечисление достижений. Он говорил о сделках, о поглощениях конкурентов, о яхте, которую приобрел в прошлом году, о доме в Майами, о коллекции винтаж-автомобилей.
— В прошлом квартале мы обогнали по капитализации нашего главного конкурента, — произнес он, и в его глазах горел знакомый Алисе огонь — огонь триумфа и безраздельной власти. — Их стратегия оказалась несостоятельной. Они слишком много внимания уделяли социальным проектам и экологии, забыв о главном — о прибыли.
Алиса слушала, вежливо кивая, отрезая изящные кусочки от рыбы. Внутри же у нее все сжималось. Этот монолог был таким предсказуемым. Таким… пустым. Он измерял свою жизнь в сделках, в процентах, в активах. Он строил свою империю, но, казалось, забыл, для чего.
Он сделал паузу, ожидая, видимо, ее восхищенного взгляда или хотя бы вопроса. Но она просто смотрела на него своими спокойными голубыми глазами, и в их глубине он не увидел ни восторга, ни подобострастия. Только внимание. И легкую, едва уловимую тень скуки.
И тогда Алиса положила вилку и нож, сложила руки на столе и мягко спросила:
— Скажите, Марк, а ваша компания, помимо генерации прибыли и обгона конкурентов, ведет какие-либо значимые социальные или экологические проекты? Или корпоративная философия ограничивается знаменитым, хоть и несколько устаревшим, изречением «жадность — это хорошо»?
Воздух за столом застыл. Казалось, даже джазовый саксофон на мгновение умолк. Марк, который как раз подносил ко рту бокал, замер. Его пальцы сжали хрустальную ножку так, что костяшки побелели. Он смотрел на нее, и в его глазах бушевал настоящий ураган. Никто. Никто за последние пятнадцать лет не позволял себе задавать ему такие вопросы. Никто не ставил под сомнение саму основу его существования.
«Социальные проекты? Экология? Она… она смеет? После всего, что я рассказал? После яхт, домов, сделок? Она спрашивает о какой-то… благотворительности?»
Гнев был первым и самым яростным порывом. Горячий, обжигающий. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу. Он был готов резко оборвать ее, встать и уйти, оставив ее одну с ее глупыми, непрактичными вопросами.
Но он не сделал этого. Потому что где-то глубоко, под слоями гнева и самолюбия, шевельнулось что-то еще. Что-то похожее на стыд. И на ту самую мысль, которую он так тщательно подавлял, слушая ее в самолете. Мысль о «тонущем корабле».
Он медленно, очень медленно поставил бокал на стол. Его лицо было бледным и напряженным.
— Социальная ответственность бизнеса, — произнес он, и каждое слово давалось ему с усилием, — это… важно. Но это не первостепенно. Сначала компания должна встать на ноги. Обеспечить стабильность. Дивиденды акционерам.
— А человеческий капитал? — не отступала Алиса, ее голос был по-прежнему мягок, но неумолим. — Те самые люди, которые работают на вас? Их благополучие, их уверенность в завтрашнем дне? Это тоже входит в понятие «стабильности»? Или они — просто ресурс, который можно заменить, как вышедшую из строя деталь в компьютере?
Она смотрела на него не с обвинением, а с искренним, неподдельным интересом. Как будто она действительно хотела понять логику человека, который мог видеть мир только через призму баланса и отчетов.
— Мы платим конкурентные зарплаты, — ответил он, и его голос прозвучал слабее, чем обычно. — У нас есть медицинская страховка.
— Это база, господин Орлов. Не преимущество. Я говорю о чем-то большем. О смысле. О том, какой след оставляет ваша компания в мире, помимо чеков на банковских счетах. Вы
