только слова, но и контекст. В том числе — контекст ваших бизнес-решений. Чтобы адекватно передать его вашим партнерам.
Он медленно кивнул, его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на упрямо поднятом подбородке, на умных, внимательных глазах.
— Продолжайте в том же духе, — сказал он неожиданно. — Завтра с Риччи это может пригодиться. Он любит… неудобных собеседников.
Он снова взял планшет, но уже не погрузился в него с прежней интенсивностью. Он сидел, глядя в окно на простирающуюся внизу белую пустыню облаков, но видел, кажется, не ее.
Алиса отвернулась, чтобы он не увидел, как вспыхнули ее щеки. Она выиграла этот раунд. Она не только не сломалась под давлением его авторитета, но и заставила его считаться с ее мнением. С ней как с равной.
Он слушает. Он действительно слушает. Он не просто терпит мои колкости, он вступает в дискуссию.
Это осознание было пугающим и волнующим одновременно. Ее острый язык, ее главный защитный механизм, вдруг стал ее козырем. Инструментом, который не отталкивал его, а, наоборот, притягивал.
Самолет летел над Европой, а в его салоне разворачивалась своя, частная битва — не на деньги или власть, а на идеи. И Алиса, к своему удивлению, обнаружила, что ей это нравится. Нравится до дрожи в коленях и учащенного сердцебиения. Потому что играть в интеллектуальный теннис с таким партнером, как Марк Орлов, было самой захватывающей игрой в ее жизни.
Глава 6. Отказ
Шикарный лобби-бар отеля в Милане встретил их теплом, приглушенным светом и тихими переливами джаза. После стерильной чистоты салона самолета и напряженного интеллектуального поединка эта атмосфера показалась Алисе почти физически осязаемой. Воздух пах дорогой кожей кресел, свежемолотым кофе и едва уловимыми нотами парфюма — смесь роскоши и спокойствия. Они молча прошли к стойке регистрации, где их встретили безупречные улыбки и моментально оформленные ключи-карты.
— Ваш люкс на последнем этаже, господин Орлов, — произнес портье, вручая ему черную карту. — И сеньорина, ваш номер на этаж ниже.
Алиса взяла свою карту, чувствуя, как напряжение последних часов начинает понемногу отпускать. Почти отпускать. Пока они поднимались на лифте, зеркальные стены которого отражали их усталые, но все еще настороженные лица, она ловила его взгляд на себе. Он не был оценивающим или властным. Скорее… задумчивым. Как будто он все еще переигрывал в уме их разговор в самолете.
Лифт плавно остановился на ее этаже. Двери с тихим шипением разъехались, открывая вид на тихий ковровый коридор.
— Хорошо, — Марк сделал шаг вперед, как бы загораживая ей выход. — Давайте поднимемся в мой номер, обсудим план на завтра. Нужно пройтись по последним деталям.
Фраза прозвучала как нечто само собой разумеющееся. Привычная рутина для человека, который всегда находился в эпицентре событий и привык обсуждать важные вопросы в любое время и в любом месте. Но для Алисы эти слова прозвучали сигналом тревоги. В ее голове мгновенно вспыхнули все предостережения внутреннего скептика, все истории о «деловых встречах» в номерах, которые заканчивались совсем не деловыми предложениями.
Она замерла на секунду, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Нет. Только не это. Она не позволит свести все к банальной схеме. Не позволит себе стать частью этого клише.
Она медленно повернулась к нему. На ее лице расцвела безмятежная, почти невинная улыбка, но поза оставалась непоколебимой — прямая спина, уверенно опущенные плечи.
— Господин Орлов, — начала она, и ее голос был мягок, как бархат, но каждое слово отчеканено из стали, — я уверена, что протокол и деловая этика, которых мы, несомненно, придерживаемся, предпочитают нейтральную территорию для обсуждения рабочих моментов. Особенно в вечернее время.
Она сделала небольшую паузу, наблюдая, как его брови чуть приподнялись. Он явно не ожидал отказа.
— Лобби-бар этого отеля, — продолжила она, жестом указав в сторону изысканного помещения с низкими столиками и уютными креслами, — как нельзя лучше подходит для этих целей. К тому же, — ее губы тронула легкая, едва заметная улыбка, в глазах вспыхнула та самая опасная искорка, — там, если я не ошибаюсь, подают превосходный эспрессо. А в вашем номере… — она намеренно запнулась, давая ему понять, что он сам может додумать конец фразы, — мы можем… отвлечься. И нам вряд ли удастся сосредоточиться на деле.
Она произнесла это с такой легкой, почти невесомой интонацией, что это прозвучало не как обвинение, а как констатация факта. Как будто она сомневалась не в его намерениях, а в их общей способности сохранять профессиональную дистанцию в неформальной обстановке. Это был гениальный ход. Она не сказала «нет». Она сказала «не здесь».
Марк застыл, глядя на нее. Его лицо было маской, но за ней бушевали настоящие эмоции. Первой была досада. Легкая, почти детская обида на то, что его планы нарушены. Затем — удивление. И наконец — то самое пьянящее чувство интереса, которое она уже успела в нем вызвать.
«Отвлечься», — пронеслось в его голове. Она не сказала «вы попытаетесь меня соблазнить». Она сказала «мы можем отвлечься». Как будто это была обоюдная опасность. Как будто она сомневалась в своей собственной способности устоять. Черт возьми.
Он видел, как напряжены ее пальцы, сжимающие ключ-карту. Видел крошечную дрожь в уголках ее губ. Она играла эту роль — роль непреклонной профессионалки — с абсолютной самоотдачей, но внутри она была так же напугана, как и в самолете, когда бросала ему вызов.
И это зрелище снова задело ту самую струну в его душе, которую он давно забыл.
Он привык к тому, что женщины либо бросались ему в руки, либо робели перед ним. Эта же… эта была другой. Она устанавливала свои правила. И, к его собственному изумлению, ему это нравилось.
— Как пожелаете, — наконец произнес он, и его голос звучал ровно, но в нем появилась новая, уважительная интонация. — Лобби-бар, так лобби-бар. Надеюсь, их эспрессо действительно того стоит.
Он нажал кнопку лифта, и двери снова открылись. На этот раз он пропустил ее вперед, жестом приглашая выйти первой. Это был маленький, но красноречивый жест. Признание ее права устанавливать границы.
Они нашли уединенный столик в глубине бара, за которым их разговор не могли бы подслушать. Алиса заказала эспрессо, Марк — виски. Когда напитки были поданы, он достал планшет, и они погрузились в обсуждение предстоящего дня. Но теперь атмосфера между ними изменилась. Былое напряжение сменилось странным, новым взаимопониманием.
— Вы были правы, — неожиданно сказал он, отодвигая планшет. — Здесь действительно лучше. Ничто не отвлекает.
Она посмотрела на него поверх чашки с эспрессо.
— Профессионализм требует определенных жертв, господин Орлов. В том
