создаете технологии, которые меняют мир. Но меняют ли они его к лучшему для всех? Или только для тех, кто может себе их позволить?
Марк откинулся на спинку стула. Он чувствовал себя так, будто его загнали в угол. Но это был не угрожающий, а интеллектуальный угол. Она ставила перед ним вопросы, на которые у него не было готовых, отточенных годами ответов. Вопросы, которые он сам себе задавал в редкие минуты слабости, глубокой ночью, и тут же гнал прочь, как ненужную, мешающую работать слабость.
Он смотрел на нее — на эту хрупкую девушку с острым языком и еще более острым умом, которая осмелилась вскрыть самую суть его жизни и обнаружила там… пустоту.
— Вы задаете очень неудобные вопросы, Алиса, — наконец выдохнул он. В его голосе не было ни гнева, ни раздражения. Только усталость и то самое непонятное ей уважение.
— Правда редко бывает удобной, — тихо ответила она. — Но именно она отличает великие компании от просто успешных. И великих людей — от просто богатых.
Он не нашелся что ответить. Они допили ужин в почти полном молчании. Но это молчание было красноречивее любых слов. Прежние роли — начальник и подчиненная, заказчик и наемный работник — окончательно стерлись. Теперь между ними было что-то иное. Более сложное и более опасное.
Когда они поднимались на лифте в свои номера, Марк смотрел не на нее, а на свои отражение в зеркальной двери. Он видел успешного, состоявшегося мужчину в дорогом костюме. Но впервые за долгое время он задался вопросом: а кого он видит на самом деле? Создателя или поглотителя? Новатора или просто удачливого человека?
А Алиса, стоя рядом, понимала, что перешла очередную черту. Но отступать было уже поздно. Да и не хотелось. Потому что в его глазах, помимо всего прочего, она увидела нечто новое — проблеск настоящего, живого человека, сквозь толстую броню IT-магната. И этот человек был гораздо интереснее того, кого она видела до этого.
Глава 8. Звонок подруге
Номер в отеле был воплощением бездушной роскоши. Все в нем было идеально: от глянцевых поверхностей мебели до безупречной белизны простыней. Алиса сбросила туфли, чувствуя, как ноют ступни, и позволила себе упасть на огромную кровать. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, где приглушенный свет сливался с тенями, и в ушах у нее все еще стоял гул от сегодняшних событий. Собеседование, провал в аэропорту, интеллектуальная дуэль в самолете, установление границ в лобби и, наконец, тот ужин. Этот ужин, после которого в груди осталась странная, щемящая пустота.
Она чувствовала себя одновременно опустошенной и переполненной. Как будто ее вскрыли, встряхнули, вывернули наизнанку, а потом бросили здесь, в этой позолоченной клетке. Она закрыла глаза, и перед ней снова встало лицо Марка в тот момент, когда она задала свой вопрос о социальной ответственности. Не гнев, не ярость. Шок. И что-то еще, чего она не могла определить. Что-то похожее на растерянность. Как будто она нажала на какую-то секретную, тщательно скрываемую кнопку.
Ее мысли прервал настойчивый звонок телефона. На экране улыбалось фото Даши — ее лучшей подруги, единственного человека, которому она могла рассказать все без утайки и страха быть непонятой. Алиса с облегчением провела пальцем по экрану.
— Ну что, как твой день в аду корпоративной культуры? — без лишних предисловий спросила Даша. Ее голос, живой и полный энергии, показался Алисе лучом солнца в этом стерильном номере.
Алиса с театральным стоном перевернулась на живот, уткнувшись лицом в прохладную подушку.
— О, Даш, если бы ты только знала, — проговорила она, и ее слова потонули в ткани. — Еще один день, еще одна порция духовной пищи, сравнимой по питательной ценности с древесными опилками. Я чувствую, как мой мозг, клетка за клеткой, медленно, но верно превращается в руководство по эксплуатации кофемашины.
— Опять этот Бьянчи со своей синергией? — посочувствовала Даша.
— Хуже. В миллион раз хуже. Представь себе не Бьянчи, а его антипода. Не пузатого менеджера, а… ну, представь себе этакого Зевса-громовержца в костюме от Brioni. Холодного, самоуверенного и чертовски умного.
Она принялась рассказывать. Сначала сдержанно, потом все быстрее и эмоциональнее, срываясь на саркастические нотки, которые Даша знала и любила. Она описала аэропорт и свою «лекцию» о биткоинах.
— Ты не представляешь, он такой важный, такой деловой, извиняется за опоздание таким тоном, будто оказывает мне великую милость. А я ему — раз! — про убытки и биткоин. Он так смотрел, будто я на древнешумерском заговорила!
Даша захохотала в трубку.
— Браво! Сразу дала понять, кто здесь главный по расписанию. И что? Уволил?
— Самое странное — нет. Смотрел, как на диковинную зверюшку. Потом в самолете… О, самолет — это отдельная история.
Алиса перешла к их спору о метавселенной и тонущем корабле.
— Он нес что-то про эффективность, прибыль, рыночные доли. А я ему — про то, что его техноутопия похожа на особняк на тонущем корабле. Даш, он онемел. Просто онемел! Со мной в самолете так еще никто не разговаривал. Вернее, я с ним так разговаривала. Он сначала пытался давить авторитетом, потом просто слушал. И видно было, что ему… интересно. Как ученому интересно наблюдать за новым видом бактерий.
— Нашла себе кого-то для интеллектуальных баталий, — заметила Даша. — Ну и как Зевс? Смилостивился?
— Такого еще не было. Потом мы приехали в отель. И знаешь, что он сделал? Предложил «подняться в номер обсудить детали».
— Ну конечно, — фыркнула Даша. — Классика жанра. «Обсудить детали». И что, пошла?
— Как бы не так! — с гордостью в голосе воскликнула Алиса. — Я ему так вежливо, с улыбочкой: «Господин Орлов, протокол и этикет предпочитают нейтральную территорию». Отвела его в лобби-бар. Сказала, что в номере «можем отвлечься».
— О, боги! — Даша снова рассмеялась. — Он то что?
— Сначала опешил. Потом… принял правила игры. Мы сидели, пили кофе, обсуждали расписание. И было странно. Не как начальник и подчиненная, а почти как… коллеги.
Она замолчала, переваривая это ощущение. Потом глубоко вздохнула и перешла к самой сложной части.
— А вечером был ужин. Даш, это было невыносимо. Он начал рассказывать о своих успехах. О яхтах, о домах, о сделках. Такая стандартная программа «посмотри, какой я успешный, восхищайся мной». Мне стало так тошно… И тогда я не выдержала.
— Что ты натворила? — с предвкушением спросила Даша.
— Я спросила его, ведет ли его компания, помимо генерации прибыли, какие-нибудь социальные или экологические проекты. Или их философия ограничивается девизом «жадность — это хорошо».
В трубке наступила мертвая тишина.
— Ты… Ты серьезно? —
