Уильям Шекспир - Трагедии. Сонеты

Скажешь государю,
Что я прошу его к себе.

Сейчас.

Конца нет жертвам, и они не впрок!
Чем больше их, тем более тревог.
Завидней жертвою убийства пасть,
Чем покупать убийством жизнь и власть.

Ну что, мой друг? Ты все один, в кругу
Печальных размышлений? Эти мысли
Должны бы умереть со смертью тех,
К кому они относятся. Что пользы
Тужить о том, чего не воротить?
Что сделано, то сделано.

Мы только
Поранили змею. Она жива
И будет нам по-прежнему угрозой.
Но лучше пусть порвется связь вещей,
Пусть оба мира, тот и этот, рухнут,
Чем будем мы со страхом есть свой хлеб
И спать под гнетом страшных сновидений.
Нет, лучше быть в могиле с тем, кому
Мы дали мир для нашего покоя,
Чем эти истязания души
И этих мыслей медленная пытка.
Теперь Дункан спокойно спит в гробу.
Прошел горячечный припадок жизни.
Пережита измена. Ни кинжал,
Ни яд, ни внутренняя рознь, ни вражье
Нашествие — ничто его теперь
Уж больше не коснется.

Успокойся.
Смягчи свой взор. Будь весел средь гостей
На нынешнем пиру.

Я буду весел,
Будь весела и ты и за столом
Побольше уделяй вниманья Банко.
Пока мы не уверены в себе,
Придется долго нам потоки лести
Притворно изливать на всех кругом
И наши лица превращать в личины.

Брось эти мысли.

Не могу, жена!
Опять мне душу жалят скорпионы.
Ведь Флинс и Банко живы, милый друг.

Но ведь они не вечны.

В этом счастье.
К ним можно подступиться. Подбодрись:
Чуть замелькает тень летучей мыши
И сонный жук к Гекате полетит,
Свершится то, что всех повергнет в ужас.

Что ты задумал?

Лучше не скажу,
Будь временно в неведенье, голубка,
Когда ж свершится дело, похвали.
Ночь, завяжи глаза платком потуже
Участливому, любящему дню
И разорви кровавою рукою
Мои оковы. Меркнет свет. Летит
К лесной опушке ворон. На покое
Все доброе, зашевелилось злое.
Но ты удивлена? Что мне сказать?
Кто начал злом, для прочности итога
Все снова призывает зло в подмогу.
Пойдем, мой друг.

Тебя кто к нам послал сюда?

Макбет.

Ему поверить можно. Он подробно
Нам все, что надо сделать, объяснил.

Тогда стой здесь. На западе бледнеют
Следы зари. На постоялый двор
Коня торопит запоздалый путник,
И близко тот, кого мы стережем.

Чу! Конский топот.

Эй, огня подайте!

Наверно, это он. Другие все
Уж во дворце.

Их кони повернули.

Их увели. Дорога для езды
Идет обходом с милю. Верно, Банко
Пройдет чрез парк пешком, как ходят все.

Огонь!

Вот он!

За дело! Не зевайте!

А ночью будет дождь.

Уж он идет!

Предательство! Беги, мой Флинс! Спасайся!
Беги и отомсти! Презренный раб!

Кто факел потушил?

К чему огонь?

Отец готов. А сын ушел.

Полдела
Не сделано.

Пойдемте к самому,
Доложим, что мы в силах были сделать.

Прошу занять места по старшинству.
Мы рады всем, и первым и последним.

Благодарим.

Я сяду посреди,
Чтоб запросто ухаживать за вами.
Хозяйка — во главе стола. Мы просим
Приветом добрым пиршество открыть.

Вы за меня гостям скажите слово.
Добро пожаловать. Я рада всем.

Они благодарят тебя глазами.
Места разобраны. Я сяду здесь.

Дадим веселью волю. Для начала
Мы выпьем круговую.

У тебя
Кровь на лице.

Ну да. Кровь Банко это.

Она милей мне на тебе, чем в нем.
Готово?

Насмерть. Перерезал горло.
Я сам. Своей рукой.

Ты образец
Головореза. Но и тот не хуже,
Кто стукнул Флинса. Если это ты,
Ты несравненен.

Флинс бежал и спасся.

Тогда я болен вновь. Я полагал,
Что ожил, стал несокрушим, как мрамор,
Тверд, как скала, неудержим, как вихрь,
А я сбит с ног, прижат к земле и отдан
В добычу снам и страхам. Банко мертв?

Да, добрый государь! Он в ров свалился.
На голове и теле двадцать ран,
И каждая — смертельная.

Спасибо!

Змея убита, а змееныш жив
И будет мне со временем опасен,
Когда нальется ядом. — Ну, ступай.
Мы снова, будет время, потолкуем.