год во время Суперкубка, финала американского футбола). Футбольные серии пенальти – прекрасный пример невыносимого ожидания.
Стоит также отметить, что если зритель идентифицирует себя с одним из игроков (или с одной из команд) и напряженность велика, то матч даже необязательно должен быть зрелищным, чтобы стать захватывающим. Это еще одно доказательство эффективности драмы и ее превосходства над зрелищностью. То же самое происходит и с объявлением результатов в день выборов. Они гораздо менее скучны, когда первые подсчеты дают очень близкие результаты: 49,5:50,5 %.
В более широком смысле, в повседневной жизни тревожные вопросы – «Удастся ли мне найти работу?», «Пройдут ли роды благополучно?», «Сдам ли я экзамен?», «Продам ли я свою машину по хорошей цене?», «Удастся ли мне написать шедевр, не зная правил?» – вызывают напряженное ожидание. Это саспенс.
Добавление саспенса в тему, ситуацию, документ или телевизионную программу – это постановка драматического вопроса, желательно с выбором персонажа и созданием для него сбалансированной цели и препятствий, это форма драматизации. Большинство телевизионных новостей построены именно по образцу мыльной оперы.
Драматизация может также обогатить представление. В цирке, например, большинство номеров основано на неожиданности и зрелищности. Появляются артисты, вы не знаете, что они собираются делать, и вдруг: хоп! – сенсационный номер. Бывает проблема с мимами, чревовещателями и фокусниками, которые иногда довольствуются лишь мастерством своего искусства. Если бы эти артисты добавили в шоу немного драматизма, их выступления стали бы интереснее и эмоциональнее.
Именно такой случай (к сожалению, редкий) произошел с китайским цирковым номером с чашами, в котором исполнительница, балансирующая на одноколесном велосипеде, перемещает чаши от кончиков пальцев ноги до макушки. Она начинает с одной чаши. Удивительно и эффектно. Затем оперирует двумя чашами. Менее удивительно, но более эффектно. И вдруг она ставит себе на ногу шесть чаш. Удивление сменяется эмоциональным участием зрителей. Мы знаем ее цель, препятствия (количество чаш) и лихорадочно гадаем, удастся ли номер. Мы затаили дыхание. В том же духе шпрехшталмейстер иногда объявляет цель акробатов через микрофон: «Внимание, дамы и господа, артисты собираются исполнить перед вами тройное сальто назад! Пожалуйста, немного тишины». Это не что иное, как драматизация, иллюстрирующая один из коронных приемов Хичкока [82]: «Очень важно, чтобы публика была полностью проинформирована о присутствующих элементах. Иначе не будет никакого саспенса». Это часто является одной из проблем цирка: аудитории трудно оценить сложность трюка. Артисты настолько искусны, что создается впечатление, будто у них все получается легко. Чтобы дать зрителю верное представление о сложностях, цирковые артисты иногда используют хитрость, которая заключается в том, что они выполняют номер с первого раза, а затем терпят неудачу. Таким образом они нагнетают напряжение перед следующей попыткой, которая впоследствии оказывается успешной.
Обратите внимание, что цирковое зрелище напрямую связано со сложностью исполнения, а значит, и с «высотой» препятствий. Это более благородный вид зрелищности, чем тот, что сводится к съемкам сцены на вершине водопада Виктория или размещению там десяти тысяч статистов. В последнем случае речь идет уже не о личных обязательствах, а просто о финансах.
Драма и драматургия
Если в жизни тоже есть саспенс, значит, драма – это нечто большее, чем драматургия, что заставляет нас расширить определение этого понятия. Строго говоря, драма – это художественная имитация действий человека. В самом широком смысле – это реальная или вымышленная ситуация, в которой живой организм стремится достичь некоей цели, но результат его действий не является предрешенным. В этом смысле можно признать, что драма существует и в жизни, и в литературе. На самом деле драма, в самом широком смысле этого слова, предшествует театру и кино. И именно ее вездесущность, к которой добавляются причинно-следственные связи, заставляет меня думать, что жизнь развивается по Аристотелю.
Вдвойне универсальный принцип
В главе 1 мы увидели, что цепочка «протагонист – цель – препятствие» неизбежно порождает неудовлетворенность – чувство, которое знакомо каждому человеку. Только что мы увидели, что тот же принцип, если он используется правильно, то есть если препятствия верно распределены, порождает другое универсальное чувство – тревогу. И здесь мы снова возвращаемся к одному из самых важных человеческих чувств. С самого детства мы испытываем множество тревог: оказаться брошенным, наказанным, виноватым, не соответствующим требованиям, голодным, нелюбимым, не восприниматься всерьез и не приниматься такими, какие мы есть. Став взрослыми, люди боятся осуждения, неудач, страданий и так далее. Присущ им и страх разочарования. Мысль о том, что придется пережить неприятное чувство фрустрации, порождает тревогу. Мы часто боимся, что наши потребности или желания не будут удовлетворены.
Так что же интересного в том, чтобы пойти на просмотр произведения, которое заставит нас испытать разочарование и тревогу? Во-первых, возможно, что саспенс в драме или в жизни служит для того, чтобы мы острее чувствовали себя живыми. Как известно, кратковременный стресс – это не так уж и плохо. В случае с кино в глубине души мы знаем, что все понарошку, злодей не причинит нам вреда и через два часа все закончится.
По сравнению с реальностью это весьма обнадеживает, чтобы не сказать радует. И последнее, но не менее важное: уникальность драмы в том, что она позволяет нам отважиться на эти два чувства и контролировать их. Этим объясняется привлекательность фильмов ужасов, триллеров и страшных сказок. Публика знает, что первоначальные неприятные ощущения, вызванные тревогой, трансформируются в удовольствие, как только мы с ней справимся. По этой причине дети любят слушать или смотреть одни и те же сказки снова и снова. Это позволяет им приручить волка, людоеда или ведьму.
Очевидно, что это относится не только к сказкам или фильмам ужасов, которые являются не чем иным, как сказками для взрослых[25].
Мы только что убедились, что любое хорошо написанное драматическое повествование – это произведение с саспенсом. Потому что оно позволяет зрителю набраться смелости и преодолеть фрустрацию и тревогу.
Данный феномен объясняет, почему зрители ненавидят истории с открытым финалом, особенно если у них есть начало и середина. Повествование без драматической развязки – это разочаровывающая и неприятная история. Зритель предпочитает негативный ответ, отсутствию какого бы то ни было ответа. То же верно и для повседневной жизни. Когда мы отправляем письмо работодателю (или драматическое произведение актеру или продюсеру), нет ничего неприятнее, чем не получить ответа. Конечно, резко отрицательный ответ расстраивает, но у него есть преимущество – он избавляет от беспокойства. Как говорится, по крайней мере, вы знаете.
4. Создание характеров персонажей
Для меня важнее
