Коллектив авторов - 12 великих трагедий

Что нового?

Он встал из-за стола.
Зачем ты вышел вон?

Он спрашивал меня?

A ты не знаешь?

Оставим этот план. Он так недавно
Меня наградами почтил; в народе
Я мненье золотое заслужил;
Дай сохранить его прекрасный блеск:
Его не должно помрачать так скоро.

Так, верно, пыл, в который ты рядился,
Был жар вина? С тех пор тебе вздремнулось —
И вот, со сна, мутит тебе в глазах
От смелых дум? Теперь я оценила
Твою любовь. Ты на желанья смел,
На дело – нет! И ты бы согласился
Носить венец – красу и славу жизни,
И труса сознавать в себе? Сказать:
Хочу, и вслед затем: не смею?

Замолчи!
На все, что может человек, готов я;
Кто смеет больше, тот не человек, a зверь.

Какой же зверь мне умысел доверил?
Задумал ты, как человек; исполни,
И будешь выше ты: не зверь, a муж.
Удобный час и ловкое местечко —
Их не было, ты их создать хотел.
Теперь они столкнулись здесь случайно —
И ты ничто. Кормила я и знаю,
Как дорого для матери дитя;
Но я без жалости отторгла б грудь
От нежных улыбающихся губок,
И череп бы малютки раздробила,
Когда б клялась, как клялся ты!

Но если не удастся?…

Не удастся!
Решись – и нам удастся все. Дункан
Уснет, усталый от пути дневного;
Тогда пажей его я угощу
Таким винцом, что память, страж разсудка,
Как дым в трубу, сквозь череп улетит.
Когда ж вином пропитанное тело
Погрязнеть в сне, чего над беззащитным
Не сделать нам? Чего не своротить
На пьяных слуг? И плата за труды
Придется им.

Рожай мне мальчиков одних!
Огонь, пылающий в твоей крови,
Одних мужей производить способен.
Что, если спящих мы обрызжем кровью,
И их кинжалами его пронзим —
Не ясно ль будет, что работа их?

И кто ж дерзнет подозревать другое?
Нам возгласов лишь стоит не жалеть
И воплей горести.

Так решено!
Вся сила органов слилась в одно.
Пойдем. Ужасный час недалеко;
Но, все равно, мы будем улыбаться.

Который час?

Луна уже зашла;
Я не слыхал, который час пробило.

Она заходит в полночь.

Нет, позднее.

Возьми‑ка меч мой, Флинс. На небесах
Ведут расчет: все свечи погасили.
Меня гнетет тяжелая дремота,
Но я бы не желал уснуть. О, Боже!
Избавь меня от грешных помышлений,
Невольных замыслов во время сна!
Подай мне меч.

Кто это?

Друг.

Как! ты еще не спишь? Король уж лег.
Он был сегодня чрезвычайно весел;
Всех слуг твоих он одарил по-царски;
A вот алмаз добрейшей из хозяек,
Твоей жене. Как был он всем доволен!
Какой он светлый прожил день!

Мы угощали, чем пришлось; во многом
Был недостаток; нас не предварили.

Все было хорошо. Прошедшей ночью
Во сне я видел трех сестер. Тебе
Они отчасти предсказали правду.

A я о них и позабыл; однако ж,
В свободный час, когда тебе угодно,
Поговорим об этом.

Я готов.

Настанет время – согласись со мной —
Оно тебе доставит много чести.

Да, лишь бы из-за чести не нажить бесчестья;
А то, изволь, на все, что не противно
Ни совести, ни долгу – я согласен.

Итак, спокойной ночи!

До свиданья.

Скажи жене моей, чтоб позвонила,
Как приготовить мне питье.
Ты спать иди.

Га! это что? кинжалы
И рукояткою ко мне! Возьму.
Ты не даешься и не исчезаешь —
Так ты неуловим? так ты доступен
Одним глазам – виденье роковое?
Кинжал – мечта, дитя воображенья,
Горячки, жгущей угнетенный мозг?
Но нет! ты здесь. Твой образ осязаем
Не меньше этого в моей руке.
Ты в путь задуманный меня ведешь:
Такой клинок хотел употребить я.
Мой глаз безумствует, иль он острее
Всех прочих чувств. Ты здесь еще —
Вот капли крови на твоем клинке;
Их прежде не было. Нет, это призрак
Кровавый замысел морочит зренье.
Полмира спит теперь; но сон тревожен:
Его виденья посетили злые.
Теперь слетаются на праздник ведьмы;
Убийца встал, услыша волчий вой,
И к жертве крадется, как привиденье.
Ты, твердо-прочная земля, не слышь,
Куда пойдут мои шаги! Иначе
И мертвый камень, завопив, прогонит
Безмолвный ужас темноты; a он
Мне добрый друг теперь. Я угрожаю,
A он живет. С словами исчезает
Весь страсти пыл, и дело умирает.

Иду – и кончено. Звонок зовет.
Не слышь его, Дункан! – то звон зловещий!
Он в небо или в ад тебя зовет.

Вино лишило их ума и силы,
A мне дало и смелость и огонь.
Тс. Чу!..
Сова то крикнула, зловещий сторож.
Как страшно воет он: покойной ночи!
Он там – за делом. Дверь раскрыта. Слышно,
Как стражи пьяные храпят. Теперь
И долг и честь им нипочем. Удачно
Я угостила их вином. Над ними
И смерть, и жизнь… пусть спорят за добычу!

Кто здесь? А? кто?

О! ежели они проснулись,
A он живет еще! Для нас опасна
Не смерть, a умысел на жизнь. Чу! слышь!
Я подготовила кинжалы спящих:
Он их не может не найти. Не будь он
Во сне так резко на отца похож,
Я поразила бы его сама.

Ну, что?

Окончено. Не слышала ты шума?

Сова провыла да пищал сверчок.
Ты что‑то говорил?

Когда?

Теперь.

Когда я шел назад?

Да.

Тише. Слышишь?
Кто спит в той комнате?

Там Дональбайн.

Печальный вид!

И, что за вздор! Какой печальный вид!

Один захохотал во сне, другой
Вскричал: «убийца!» – и они проснулись.
Я притаился и внимал: они,
Молитву сотворив, опять уснули.

Там двое вместе спят.

Один сказал:
«Помилуй, Господи!» другой: «аминь!»
Как будто видели, как притаился
Во тьме палач. A я – я был не в силах
Сказать: «аминь!» когда они молились.
«Помилуй, Господи!»

К чему так мрачно?

Зачем не мог я произнесть «аминь»?
Я так нуждался в милосердьи Бога,
«Аминь» же замер на моих губах.

На это нечего смотреть; пожалуй,
Недолго и с ума сойти.

Я слышал,
Раздался страшный вопль: «Не спите больше!
Макбет зарезал сон! невинный сон!
Зарезал искупителя забот,
Бальзам целебный для больной души,
Великого союзника природы,
Хозяина на жизненном пиру!»

Что хочешь ты сказать?

По сводам замка
Неумолкаемый носился вопль:
«Гламис зарезал сон; зато отныне
Не будет спать его убийца Кавдор,
Не будет спать его убийца Макбет».