Коллектив авторов - 12 великих трагедий

Что говорить, когда судьба в засаде
Готова выскочить и нас убить?
Пойдем скорей; слезам еще не время.

Да, горько на душе, a слов не сыщешь.
Банко. Смотрите, господа, за леди.

Здесь холодно; пойдем, набросим платье
На нашу бренность и сойдемся вновь.
Такой кровавый беспримерный случай
Мы постараемся разоблачить.
На сердце страх, догадки нас тревожат…
Но длань Всевидящего надо мной —
И я клянусь: цареубийца подлый
И черный замысел его найдут
Во мне жестокого врага!

Я тоже!

Мы все!

Решимся же на что‑нибудь
И соберемся в залу.

Мы согласны.

Что будем делать, брат? Оставим их:
Высказывать притворную печаль
Изменникам легко. Я еду в Лондон.

А я в Ирландию. Разделим участь —
Оно верней. A здесь из-за улыбки
Сверкает нож, и чем кто однокровней,
Тем кровожаднее.

Стрела убийцы
Еще летит, так отойдем от цели,
Не станем тратить на прощанье время.
Скорее в путь! скорее на коня!
Уйдем тайком: себя украсть не стыдно,
Когда не верится в чужую честь.

Мне восемьдесят лет; за это время
Я много страшных пережил минут.
И был свидетелем чудес… Игрушки,
Пустяк пред тем, что было в эту ночь!

Взгляни‑ка, дедушка: и небеса
Как будто хмурятся на дол кровавый,
Где оскорбил их человек. Теперь
Давно уж день, a над лампадой неба
Витает ночь. Не царство ль тьмы настало?
Иль стыдно дню лобзанием обычным
Лицо земное озарить?

Да, эта тьма,
Как этот грех, с природой несогласна.
Прошедший вторник видел я, как сокол,
Паривший гордо в высоте, внезапно
Был схвачен и убит совой.

Как странно!
A между тем не подлежит Сомненью,
Что лошади Дункана одичали,
Сломали стойло и умчались в поле,
Как будто вызвали людей на бой.

Они пожрали, говорят, друг друга…

В моих глазах. Дивился я немало.

Что в свете нового, мой добрый Макдуф?

Как, разве ты не видишь?

Что узнали?
Кто грех неслыханный свершил?

Те двое,
Которых Макбет заколол.

О, Боже!
Что пользы было им?

Их подкупили:
Малькольм и Дональбайн бежали тайно,
И подозренье падает на них.

И все на зло естественным законам!
О честолюбие! как безрассудно,
Как слепо льешь ты собственную кровь!
Так, верно, трон достанется Макбету.

Он избран и уже поехал в
Скон короноваться.

Где ж Дункана тело?

Его отправили на Кольмескилль —
В священную отцов его гробницу,
Обитель их костей.

Ты едешь в Скон?

Нет, в Файф.

Так я поеду в Скон.

Ступай.
Дай Бог, чтоб было чем повеселиться,
И в новом платье не тужить по старом.

Прощай, старик.

Благослови вас Бог
И всех, готовых на добро и мир!

Итак, ты Гламис, Кавдор и король,
Ты все, что вещие тебе сулили.
Боюсь, ты не бесчестно ль вел игру?
Однако, сказано: твоя корона
Не родственной достанется главе.
Не ты, a я царей родоначальник.
И если правду говорят они —
A как не верить их словам? их слово
Так оправдалось над тобой, Макбет! —
То почему бы им не быть и мне
Оракулом, питающим надежду?…
Но тише! тсс!..

Вот первый гость наш.

Без него
Не полон был бы наш великий праздник,
И пир бы не был в пир.

Сегодня ночью
Друзьям торжественный даем мы ужин.
Прошу пожаловать.

Повелевайте;
Мой долг прикован к воле государя
Надежнейшими узами навек.

Вы едете сегодня пополудни?

Да, государь.

А мы было хотели
Спросить у вас в сегодняшнем собраньи
Совета о делах; но пусть до завтра.
Вы едете далеко?

Вероятно,
Я раньше ужина не возвращусь.
И, если конь не поспешит, придется
Проехать час-другой и темной ночью.

Прошу же не забыть нас.

Не забуду.

Мы слышим, что преступные сыны
В Ирландию и в Англию бежали.
И, дерзко перед всеми отрицая
Жестокое отцеубийство, сеют
В народе сказки… Но об этом завтра:
Нам надобно обдумать вместе с вами
Довольно важные дела. Прощайте.
За ужином увидимся опять.
Флинс едет с вами?

Да, со мной. Пора.
Мне время дорого.

Счастливый путь!
Прошу вернуться к нам скорей. Прощайте.

Вы все свободны до семи часов.
Чтоб тем живей беседой насладиться,
Я остаюсь теперь один. Прощайте.

Послушай, эй! Те люди здесь?

Пришли;
Они стоят за воротами замка.

Введи‑ка их сюда.

Зайти так далеко – немного значит;
Но твердо устоять на высоте!..
Мой страх пред Банко глубоко проник
Мне в сердце; в царственной его натуре
Есть что‑то поселяющее страх.
Он смел и с смелостью неукротимой
В нем слит холодный ум: он умеряет
И в верный путь ведет порывы, сердца,
Из всех живых мне страшен он один.
Мой дух подавлен им, как был Антоний
Подавлен Цезарем. Суровой речью
Он требовал, чтоб вещие сказали,
Что будет с ним, когда они сначала
Меня назвали королем, и сестры
Сказали: ты – царей родоначальник.
Мою же голову они венчали
Венцом безрадостным; мне в руку дали
Бесплодный скиптр! он будет достояньем
Чужих детей. Так для потомков Банко
Я душу осквернил? Для них зарезал,
Дункана благодатного? Для них
Я чашу мира отравил и продал
Мой вечный дух врагу людского рода?|
Чтоб их венчать – венчать потомков Банко?
Нет, этому не быть! Тебя зову я,
Судьба, на смертный поединок… Кто там?

Ступай за дверь и жди – я позову.

Мне помнится, вчера мы говорили?

Так точно, государь.

Ну, что ж, друзья?
Мои слова успели вы обдумать?
Вы знаете, что он вас угнетал,
A я был вами обвинен напрасно.
Я объяснил вам все: как вас ловили,
Кто разорил вас, кто вам ставил сети —
Короче, все, что даже пол-душе
И бедному уму сказало б ясно:
То сделал Банко.

Да, вы так сказали.

И намекнул вам кой о чем. Теперь
Поговорим подробнее о деле.
Ужели вы так многотерпеливы,
Что все готовы позабыть? Так святы,
Что станете молиться о спасеньи
Благоприятеля за то, что он
Чуть не в могилу вас втоптал и сделал
Навеки нищими?

Мы люди.

Да.
И вы считаетесь в числе людей,
Как, пудель, шавка, гончая, ищейка,
Борзая, мопс – все за собак слывут;
Но в списке доблестей различны
Ленивый, быстрый, хитрый и сердитый,
Страж дома и охотник смелый – все,
Смотря по внутреннему свойству духа,
Какое каждому дала природа.
По нем уже дают ему прозванье,
Отличное от пса. Так и с людьми.
И если вы не из числа последних,
Когда в вас мужество не спит – скажите.
Я поручу вам кое-что; вы исполняйте —
И от врага свободны вы, и теплый
Я в сердце отведу вам уголок.
Пока он жив, я не дышу свободно,
И только смерть его мне даст покой.