class="text-author">
Ноябрь 2002 Vorvolaka
Зимний сон в тишине прицела
Как полёт над алмазной пылью
Будь со мною, моя каравелла,
Ограничь размах моих крыльев
На Луне удивится кратер
Солнце сбросит свою корону
Жизнь сама накрывает скатерть,
Приглашая к Армагеддону
Рассмеётся над нами иней
Первоклассник наденет ранец
Кровь застынет вдоль ватерлиний
Звездолёта «Летучий Голландец»
Небо белое, чёрное облако
В тусклом городе я – как Vorvolaka
Это город-сад,
Это тёплый хлеб
Это грусть – в ней ад
Это горсть – в ней снег
Отольются вам слёзы мои
В тихий вкрадчивый колокол
Словно в зеркальце, смотрит в луны
Царство зла, королевство мафий
Стынет лак на запретных рунах
Поперёк моих биографий
Были воины. Стали панки
Угадайте, кем станем вскоре
И полынные полустанки
Не участвуют в разговоре
Не окрасится синим воздух
Мы ещё раз себе изменим
Так драконы теряют скорость
По дороге в северный Йемен
На границе высокой сферы
Прорисован мой полдень главный
Расскажи мне, век двадцать первый
Отчего ты такой забавный?
Броненосцы уходят в космос
Цифру ноль диктуют кукушки,
Разбивая сердца броненосцев,
Словно ёлочные игрушки
О, сколько ёлочных украшений
Унесла ледяная Лета
По дорожке опустошений
Я пройдусь, мне нравится это!
Опустилось над миром утро
И сложило крылья желаний,
Распугав серебристых уток,
Разогнав золотистых ланей
И остались машины, люди,
Тёмный лес да урчащий космос
А крылья сложены, их не будет
Крылья сложены… в знак вопроса.
Аналостанка (сюжет Цыммера[5])
Март. Заплатили мало зарплаты
Воображаешь на сердце заплаты
Телефонируешь Ирке и Лиде
И понимаешь, что ты в Атлантиде
Аллегорично, в высоком штиле:
Были у башен спилены шпили
Так что бычок «Беломорканала»
Бросил в канаву, а там замерзала
Звезда обречённого панка – Королевская Аналостанка
Спилены шпили, а в сердце жалость
Видели б вы, как она дрожала
Ну и, конечно, зову на хату
– Нет! – прямо глядя в глаза нахально. – Что ж,
Если домой добралась, то согрелась
Щёлк easy listening, в халатик оделась
И, поедая галеты с кофе,
Мне телеграммы диктует в профиль:
Скучно живёшь – полюби перестрелку
Падаешь вниз – покупай себе «Гжелку»
Пить и стрелять иногда полезно
Над фотоснимком хрустальной бездны
Там звезда обречённого панка – Королевская Аналостанка
Нам и не надо бы было встречаться
Утро настало бы, стали б прощаться
Иглы прощания. Поиск замены
В молниях неба играют рентгены
Та же константа, когорта, свора
Разные мы – неизменен город
Я провожаю взглядом «тойоты»
За пять минут до начала цейтнота
Мне отвечают лагерной бранью
Зомби, летящие на закланье
Вместо тебя – только лица мрази
Завидующей эмпатической связи
Моей и звезды обречённого панка – Королевской Аналостанки
Годы прошли. Успокоились, хватит
Ручкой-корректором стёрта память
Лишь по утрам за чертой занавески
Те же иллюзии и арабески
Так сфотографируй, Господь, шпили башен,
Что уничтожены в стиле Russian
И тот бычок «Беломорканала»,
Что брошен в хрустальную бездну канавы
Для звезды обречённого панка – Королевской Аналостанки.
Заморозки в начале августа
Мистический подарок рождественского деда
Лапландские олени направлены вперёд
На лестничной площадке мы встретили соседа,
Который, как и мы, опять проспал весь Новый Год
Для лестничных площадок одно названье – «клетки»
И стены как конверты. И город как конверт
В конвертах зимних платьев мяукают нимфетки
И в волосах у зноя двадцать девять белых лент
Это заморозки в начале августа
– Так не может быть!
– Может быть, милая. Запросто!
Один десятиклассник прикончил директрису
Другой десятиклассник не вернулся с УПК
Взорвались биографии заставою над Тиссой
Закрылись ясные глаза письмом издалека
Ровесники смеялись. Танцевали все коллеги
И снегом тополиный пух над трауром венков
Красивая ундина идёт по льду Онеги,
Оскалившись кристалликами всех своих клыков
Во сне увидят не́что удолбанные не́кто
Портвейн зарыт в сугробе, как в сахарном песке
Три солнечные Эны гуляли по проспекту
Одна была в печали, ну а две других в тоске
Мы в солнечном окопе, нам не по пути с врагами
И в играх «чёт и нечет» мы предпочитаем «чёт»
А Третьяков нарисовал кота с тремя рогами
И думает, что это есть движение вперёд
Опять пролёты лестниц. Те же лестничные клетки
Мы вышли из подъезда, не прошло пяти минут
Лапландские олени рассажены по веткам
И ждут, когда мои отряды всё перевернут
+20. Когти зимние царапают пластинку
На марке, где звезда моя – поставлена печать
А что до красоты и уникальности снежинки,
Так мы и без неё всегда найдём, чем обладать
Три белые тигрицы подземного ГУЛАГа
Шептали вьюге: «Вьюга, мандаринов нам купи!
И жизнь во имя жизни, и благо ради блага,
Заботу и сочувствие по классу V.I.P.»
Заморозки в начале августа
– Так не может быть!
– Может быть, милая. Запросто.
Медовый месяц
Медовый месяц на расстоянии световых лет
Пролёты лестниц взмахнут перилами, скажут «нет»
Ничто не ново. Найдёт дорогу прозревший крот
Он коронован, тем, что ничто не произойдёт
Sweet Jane не знает надежды, скуки, понятья «крах»
Заснули вместе. Проснулись в разных с тобой мирах
Огнеопасных. Готовых вспыхнуть по счёту «три»
Sweet Jane всё ясно. Но это всё лишь у ней внутри
