Автор неизвестен Европейская старинная литература - Лузитанская лира

В один из дней, такой же, как сегодня,
Пришел за мной священник-инквизитор,
С издевкой спрашивал он, усмехаясь,
       О чем священники толкуют,

И на допрос меня они водили,
Тюрьмой и пытками мне угрожали,
Когда ж терпение мое иссякло,
       Костром мне пригрозили.

Какая радость! День ведь тот же самый:
Июль, четвертое число сегодня,
Но, вместо инквизитора, друзья
       Спешат меня поздравить.

Какой побег! Какое вдруг везенье!
Позорный суд, устроенный врагами,
Друзья мои жестоко проклинают,
       Меня встречая с ликованьем.

Прошел я, Саншес, много дальних стран,
С родной земли бегу, как враг заклятый.
Моим друзьям и близким угрожают
       Огнем и пытками.

В компании таких же вот бездомных,
Приговоренных мрачным трибуналом
К костру, (Какой позор для всей Европы!)
       Крик гнева вырвался из уст:

Еще живет и царствует поныне
Для оскорбленья королей и издевательств
Над миром мудрецов и просвещенных
       Умов естественных наук,

Притон убийц, введенных в сан духовный,
В кровавых пытках раздирают
Невинные тела прекрасных дев
       И кляпом затыкают рты?

Когда придет Геракл, чтобы очистить
У Авгия жестокого конюшни
Водой кристально чистой и прозрачной
       Полезных всем наук?

Когда придет Геракл, чтоб уничтожить
Всех поджигателей, в отмщенье отрубив
Все головы проклятой, мерзкой
       Лернейской гидры?

Отмстить за Анастасио с Лоренсо[110],
За Саншеса, Филинто и других,
Которые прославили б отчизну,
       Коль не платила бы она убийцам,

Отмстить за преступленье тех невежд,
Кто родину сиих светил лишает,
Чтоб только укрепить могущество свое
       Насильем грубым и жестоким?

Приди, приди, король мой справедливый.
Рассудком мудрым храброго владыки
Ты счастье королевству принеси,
       Чудовище убив.

Довольный я умру, когда пред смертью
Узнаю новость, что Какуса пещеру[111]
Заполнили весельем шумным
       Ликующие португальцы.

Сомкнитесь, волны ночи, надо мною!
Оденьте в траур блеск веселый дня,
Оставьте в горькой темноте меня,
Наедине с несчастною судьбою.

Не озаряйтесь, небеса, луною
И колыханьем звездного огня:
Мне будет легче, черный рок кляня,
Рыдать в ночи, объятой черной мглою.

Греми же, гром, земле пророча горе!
Вскипай штормами, роковое море!
Затмись бедою, грозовая даль!

Тем легче мне, чем все вокруг чернее.
О мрак, быть может, утопить сумею
В твоей печали я свою печаль!

Когда я в памяти сегодня
Перебираю все, что было,
Мне представляется, что в прошлом
Все скучно, серо и уныло.

Обид и бед я знал немало:
Да, жребий выпал мне не сладкий,
Да, было много столкновений,
Но ни одной серьезной схватки.

Не раз, борясь за сердце дамы,
Я строил из себя героя,
Но если был соперник бравым,
То покидал я поле боя.

И говорил себе: не дрогну
Я в битве даже самой ярой.
Но раздавал и получал я
Лишь тумаки, а не удары.

Взгляните! Вот он перед вами
Отважный рыцарь и воитель,
Солдат, о чьей лихой отваге
Сеньора сами посудите.

Война! Позорное искусство,
(искусство или же уродство?)
Где беспощадное убийство
Рядится гордо под геройство!

Не видел я на поле брани
Сверканья сабли или шпаги,
Не видел, как палят из ружей
В солдат, исполненных отваги.

Я «воевал» в родных пенатах,
А настоящие сраженья
Я видел разве что ночами,
Благодаря воображенью.

Солдатом в армии служивший,
Ружьем вооруженный ржавым,
Лишь самому себе казался
Непобедимым я и бравым.

Предотвращая расхищенье,
А также и людскую давку,
Я на часах стоял геройски
У входа в мелочную лавку.

Порою вражеские силы
Меня и впрямь атаковали
И требовали, чтоб съестное
Я поискал для них в подвале.

Я видел, как мою сестрицу
Судебный пристав взял под стражу:
Она, мол, утащила вилку
И отвечать должна за кражу.

Потом к нам в дом опять явился
(вот ненасытная акула!)
И в возмещение урона
Конфисковал осла и мула.

Племянник мой, хороший малый,
Пришел, когда его не ждали,
И объявил, что тоже нынче
Его, мол, в армию призвали.

Стоял он в выгоревшей шляпе,
Почти еще совсем безусый,
И почему-то горько плакал,
Хоть я его не знал за труса.

Еще в бою и не бывал он,
Еще не видел поля брани,
А уж казалось, что смертельно
Он пулею шальною ранен.

Я вскоре, тоже против воли.
В Галисию с полком был послан,
Чтоб смерть нести себе подобным:
И детям и тем паче взрослым.

Но, слава богу, провиденье
Наш полк в пути остановило,
И все, чего я так боялся,
Так все же и не наступило.

Вдруг мир нам даровало небо
И взвился голубь белокрылый
Над полем брани, осеняя
Живых и свежие могилы.

Сеньора, обнимите мужа,
Ведь это же его советы
Остановили поступь мрака
И возвратили праздник света.

Ведь велика его заслуга
В том, что умолкли залпы ружей,
И в том, что злой стервятник смерти
Над нами более не кружит.

Златой оливковою ветвью
Супруг ваш награжден по праву.
Сеньора, обнимите мужа!
Объятья ваши слаще славы!

Бог Мира вместе с Гименеем
Свои усилья воедино
Соединили и подарят
Вам замечательного сына.

Сеньора, обнимите мужа!
Он взыскан милостью монаршей,
Но слаще ордена любого
Ему всегда объятья ваши.

Бряцают сладостные лиры,
И дружно славят миротворца
Дворцы и хижины, селяне,
И воины, и царедворцы.

А я каменами покинут,
И мне, наверно, так и надо,
Но, как Гораций, все же кубок
Я за здоровье Мецената[113]

С вином шипящим поднимаю
В разгар веселья и разгула.
Раз ныне мир, так, может, все же
И мне вернут осла и мула.

Они мне очень пригодятся.
Нам очень худо друг без друга.
Тогда я, может быть, и оду
Сложу в честь вашего супруга.