class="v">Гирляндами прибрежные огни,
Прохладнее погода-сумасбродка.
Осенняя морская тишина —
Как я скучал по ней!
Как видел в ней спасенье!
Как долго говорил себе: «Смелей», —
И раздавал другим свои мгновенья.
Я здесь. Мне волны шепчут: «Спи.
Теперь отдай всё ветру и удаче».
Так тихо проплывают корабли —
Отныне будет всё совсем иначе.
«Пусть ляжет снег и стихнут ветры…»
Пусть ляжет снег и стихнут ветры,
Деревья выпрямятся в небо,
Чтоб синева, вдыхая кедры,
Тянулась ввысь на километры.
И солнце яркой белой точкой,
Скользя по пустоте безмолвия,
Сияет тихо, непорочно
Миллиардом самых белых молний.
Пусть ляжет снег и всё затихнет,
Сейчас мне тишины и снега,
И неба синевой настигнет
До самой глубины разбега.
«Облака уже не будут тёплыми…»
Облака уже не будут тёплыми,
Занедужило небо рассветами.
Тянет лугом, травой нескошенной
И последними лета заветами.
Как из книг недочитанных, брошенных
Буквы попадают, как горошины,
Так теряем мы что-то важное,
Что-то доброе и хорошее.
Не вдыхать глубоко, не жадничать.
Много тоже бывает лишнее.
На звезду не гадать желанием,
Не просить ни о чём Всевышнего.
«Небо упало в деревню…»
Небо упало в деревню
Ватой, промокшей насквозь.
Там, за оврагами, с летом
Встретиться нам довелось.
Лето, поджав колени,
На почерневшей земле
Тихо шептало ветру
О золотом ковыле.
Грустно шептали травы,
Тяжко вздыхала листва.
В поле за тем оврагом
Долго ходила молва:
«Лето ещё не уходит,
Солнцу ещё светить».
Даже подсолнух спорил:
«Лету нельзя уходить».
Долго иль коротко было
Это виденье полей.
Ветер сказал, что не видел,
Но был с каждым днём холодней.
«Осенью, наверно, так бывает…»
Осенью, наверно, так бывает:
Тянется душа за облака.
Колокольным звоном распускаю
Я свои земные удила.
Я плыву над льющейся равниной,
Голубым сияньем окружён.
Словно спящим незнакомым миром
Я в своём полёте отрешён.
Вижу лес. Он тайной зачарован.
Проникаюсь сутью глубоко.
И тревожим каждою былинкой,
Лес вдыхаю грудью широко.
Вдруг всё тает, как туман к полудню,
Солнце зацепилось за верхушки,
Сон ли это с явью я попутал?
Я один стою среди опушки.
И колышет трáву мокрый ветер,
Тёмной стала в озере вода.
А на белый мох бросает ветви
Скриплая могучая сосна.
«Я пришёл к серебряной росе…»
Я пришёл к серебряной росе,
Когда ночь к утру текла туманом,
Когда звёзды в бледной полумгле
Кажутся не больше, чем обманом.
Пьяный ветер нёс с собой сирень.
И, дурманом этим заражённый,
Пел, не умолкая, соловей,
Словно в весь он мир один влюблённый.
Вдалеке, укрывшись камышом,
Небо на земле затоном дремлет.
Грустная луна, купаясь в нём,
На волнах кувшинкам тихо внемлет.
И, любуясь этим торжеством,
Скромным, но великим бесконечно,
Я молился только об одном,
Чтоб мгновенье это было вечно.
«Выкатилось солнце ненадолго…»
Выкатилось солнце ненадолго
В тучи серые лимонным блёклым соком.
Север мой, какой же ты бездомный!
Лето, осень – всё всегда наскоком.
«Не аукнется, не откликнется…»
Не аукнется, не откликнется,
Бежим лугом, туман опрокинет.
И что вспомнится, завеличится,
А другое былое схлынет.
Не в ковыль росу слёзы падают,
А в тугую могучую поросль.
Что задумаю – всё исполнится,
Нагуляюсь ещё с вами вдоволь.
«Снег в апреле не настоящий…»
Снег в апреле не настоящий,
Даже если падал всю ночь.
Может, кажется так отчасти,
Потому что зиме невмочь.
Уже спрятаться от последствий.
Наклонилась планеты ось.
И зима в бестолковом бегстве
Всё надеется на авось.
Морок зимний теряет силу
И уже разводят мосты.
Тает снег вопреки посылу,
А под снегом кресты, кресты.
«Завьюжено, метелями отпето…»
Завьюжено, метелями отпето,
Последних дней февральских суета.
И вновь, прижавшись грудью к парапету,
Я вниз смотрю с Литейного моста.
Под этим серым грязным рыхлым снегом
Бежит по жилам чёрная Нева.
И с ней бежать мне хочется по следу,
Куда весны прикажет синева.
И радуюсь, как будто я ребёнок:
Опять весну увижу и вдохну,
Опять начну смотреть на всё спросонок,
Кого-то встречу снова на мосту.
Так жаль мне всё и так совсем не жалко:
Весна опять, и я опять живой.
Я за тебя почувствую гвоздики,
Которые на одр ложатся твой.
Поле
Я вышел в поле раньше щебетанья утра,
Я обнимал его ладонями ветров,
Я целовал его прозрачным перламутром,
Я чувствовал дыхание цветов.
И грусть моя казалась мне счастливой,
И мир людей был от меня далёк.
Я чувствовал себя частицей мира,
Но в этом
