Весь дом сразу ожил, в окнах загорелся свет, раздались крики в парке, а из окна гостиной капитана бухнул пистолетный выстрел…
Как оказалось, сыграть в карты не такое простое дело: итальянец не знал игр, принятых в офицерской среде Санкт-Петербурга, а Федор Андреевич не знал ни одной из карточных игр, в которые дулись в местных тавернах. Наконец, объединив усилия, они нашли нечто похожее на дурака. Лакей азартно рисковал и откровенно переживал каждый проигрыш, зато Кутергин, никогда не отличавшийся страстью к карточным играм, вел себя осмотрительно, быстро нащупал слабые места противника и постоянно выигрывал. Примерно через час игра ему наскучила, и он согласился продолжать ее только поддавшись горячим уговорам наряженного в ливрею охранника, – в том, что он не лакей и вряд ли когда им станет, капитан догадался давно.
Они уже закончили игру и тушили свечи, когда раздался выстрел из ружья. Парень на мгновение застыл, явно не зная, как лучше поступить: приказать подопечному лечь на пол лицом вниз или бежать наверх? Федор Андреевич принял решение быстрее – лакей не успел и глазом моргнуть, как он выхватил у него пистолет и метнулся к открытому окну: ночи стояли теплые, а капитан курил, поэтому предпочитал почаще проветривать комнаты.
Ему хватило одного взгляда, чтобы оценить происходящее. На балконе второго этажа лежал сраженный выстрелом из ружья человек. С перил свисала прикрепленная к стальной кошке веревка. Внизу метнулась в заросли рододендрона неясная тень, и Федор Андреевич выстрелил в нее. Тут же ему на спину навалился охранник, заламывая руки и пытаясь вырвать оружие.
– Идиот! – Кутергин отпихнул его и сунул в руки пистолет. – Держи, раззява! Скорее вниз!
Он выскочил за дверь и столкнулся с двумя телохранителями маркиза. Они преградили ему дорогу:
– Вас ждут в столовой, синьор капитан!
Пришлось последовать за ними, не желая обострять отношения с хозяевами, Кутергин не стал спорить и пререкаться. Видимо, у Лоренцо есть свои веские причины в такой напряженный момент держать гостя под усиленной охраной?
Столовая встретила их полной тишиной – в большом гулком зале с длинным, накрытым белой скатертью столом и портретами на стенах не было ни души. Федора Андреевича усадили в кресло и предоставили полную свободу строить любые догадки по поводу случившегося. Телохранители заняли посты у дверей и окон. Капитан бросил взгляд на большие напольные часы, сделанные в виде замка: три утра. Старый механизм астматически захрипел, и часы гулко пробили три раза. Маленькая фигурка конного рыцаря с копьем выехала из ворот башни наверху часов и скрылась за воротами другой. Телохранители молчали. Наверху слышался топот ног, отрывистые возгласы. Бухнуло несколько выстрелов в парке, и все стихло.
Прошло томительных полчаса. В доме, гудевшем, как растревоженный улей, потихоньку успокаивались. Перестали бегать по коридорам, хлопать дверями, смолкли крики. Капитан ждал, что последует дальше. Наконец, появился дворецкий с фонарем в руке. Поклонившись, он обратился к Федору Андреевичу:
– Синьор! Маркиз ждет вас.
Кутергин встал и направился к выходу. Телохранители последовали за ним. Дворецкий торопливо повел их в правое крыло здания, совсем не туда, где располагался кабинет хозяина. Русский остановился и хотел заметить, что они идут в другую сторону, но его вежливо подтолкнули в спину.
«Черт с ними, – подумал капитан. – Пусть делают что хотят. Все эти мрачные тайны мадридского двора порядком надоели. Утром нужно убираться отсюда. Как-нибудь доеду до Турина, обращусь к нашему посланнику и попробую сам продолжить поиски слепого шейха!»
Но как же Лючия? Тогда он больше не увидится с ней никогда! С другой стороны, получив бумаги, удостоверяющие его личность, можно нанести визит маркизу:, не захлопнет же он двери перед носом спасителя племянницы?
Тем временем дворецкий спустился по каменным ступенькам лестницы в подвал. На нижней площадке он открыл тяжелую дверь и пропустил гостя вперед. Войдя, Федор Андреевич увидел низкое сумрачное помещение без окон, освещенное несколькими лампами. Посредине него стоял синьор Лоренцо. Рядом, судорожно тиская четки, застыл бледный отец Франциск. Чуть поодаль в компании вооруженных парней невозмутимо посасывал трубку старый Пепе.
Услышав сдавленный стон, капитан обернулся. В углу лежало нечто длинное и бесформенное, покрытое темным плащом, а рядом корчился привязанный к большому креслу человек. Правая штанина у него была отрезана, сапог снят, на бедре светлела свежая повязка с проступившими пятнами крови. Обутая левая нога раненого конвульсивно вздрагивала, а босая правая – посиневшая, покрытая засохшими потеками крови – казалась приставленной от чужого тела.
– Подойдите, синьор капитан! – позвал маркиз. По его знаку один из охранников откинул край плаща. Увидев мертвеца, Кутергин перекрестился.
– Вы знаете этого человека?
Федор Андреевич наклонился. На вид убитому лет тридцать – тридцать пять. Худощавое лицо, успевшее покрыться синеватой бледностью, светлые волосы, даже в смерти упрямо сжатые тонкие губы.
– Нет, – твердо ответил капитан.
– Это Шарль. – Лоренцо дал знак закрыть лицо убитого. – Именно с ним вы столкнулись той ночью в деревушке. Странно, что вы не узнали его.
– Ничуть. – Кутергин пожал плечами. – Было темно, и, поверьте, я думал тогда лишь о том, как поскорее лишить его возможности сопротивляться. Вы хотите сказать, что это я, когда выстрелил из окна?..
– Ваша пуля перебила бедро тому молодчику. – Маркиз показал на привязанного к креслу мужчину. – А Шарль получил долг от отца Франциска.
– Суд Божий, – невнятно пробормотал падре.
– Ну а ты знаешь этого человека? – спросил Лоренцо, обернувшись к раненому. Один из охранников схватил его за волосы и поднял голову, а другой осветил фонарем Федора Андреевича.
– Это русский капитан, – едва ворочая языком, прохрипел раненый. – Он в сговоре с дьяволом!
– Откуда тебе известно, кто он? – продолжал допытываться маркиз.
– Сказал Альберто, а он услышал от француза, который обещал много золота за голову русского. Но этот, – он показал глазами на Кутергина, – убил в Генуе двух наших и ушел, а потом сбежал от нас в больнице Святого Себастьяна. Дон Лоренцо! – с отчаянием воззвал бандит. – Меня обманули!
Отец Франциск шепотом читал молитву, старый Пепе посасывал трубку и недобро щурился, охранники сохраняли невозмутимость. Маркиз сочувственно покачал головой:
– Бедняга! Ты уже и так дорого заплатил за это. Так скажи-ка нам еще разок, кого ты видел в доме?
– Толстяка. Его называли то Бенито, то Эммануэль. Потом рыжеватого англичанина с желтыми глазами.
