местное население никогда не сталкивалось с Гоминьданом и его методами государственного управления. До прихода японских оккупантов в 1931 году здесь заправляли местные милитаристы – сначала Старый Маршал Цзолинь, а затем и его сын Цзолинь – Молодой Маршал. При этом Молодой Маршал был довольно прогрессивным управленцем, особенно в сравнении с коррумпированным режимом Чан Кайши. Затем более 15 лет Маньчжурией правили японцы, соблюдавшие там строгий порядок. Гоминьдановские чиновники, в большинстве своем уроженцы юга, говорившие на отличном от местного диалекте китайского языка, принялись грабить население северных территорий, вызывая к себе куда большую ненависть, чем японские оккупанты.
Коммунисты тем временем перешли в идеологическое наступление, начав борьбу за сознание китайского народа. Самым большим успехом Мао Цзэдуна стала земельная реформа. Можно смело сказать, что она сделала для победы коммунизма в Китае больше, чем все трофейное японское и захваченное американское оружие, вместе взятое. В такой бедной крестьянской стране земля имела высокую цену – способность семей прокормить себя. Ежегодно в Китае от голода умирали миллионы людей. Голод был неотъемлемой частью жизни китайской деревни, прочно вошел в сознание крестьян и стал рычагом, с помощью которого самым большим общественным классом в стране управляла горстка жестоких феодалов. Коммунисты не просто дали крестьянам землю – они подарили им надежду на освобождение от векового ярма, не говоря уже о простой возможности наесться досыта. Таким образом, самым мощным оружием в борьбе с националистами оказалась земля – и против этого были бессильны даже современные американские танки. Мао Цзэдун начал раздавать землю крестьянам на подконтрольных ему территориях, а взамен получал миллионы солдат, готовых ради партии и ее лидера пожертвовать жизнью. Крайне важными в военном плане оказались и теоретические основы маоизма, созданные в Яньане еще до начала гражданской войны, и железная партийная дисциплина – в сравнении с Гоминьданом Китайская коммунистическая партия в 1947 году выглядела образцово-показательной политической силой, отвечавшей всем чаяниям китайского народа. Более того, в северокитайских деревнях коммунисты всегда были «своими», зачастую в буквальном смысле слова, так как они родились здесь и жили. Они не просто отстаивали права угнетенного социального класса, но боролись за родную землю, за свои семьи. Гоминьдановские чиновники никого не защищали и боролись только за личное обогащение да проводили карательные акции в поисках пособников коммунистов.
Армия Чан Кайши, начавшая наступление летом 1946 года, уже через год полностью исчерпала свои ресурсы в изнурительной партизанской войне, устроенной коммунистами. В то же время Народно-освободительная армия, благодаря массовому призыву крестьян, смогла окрепнуть и во второй половине 1947 года перешла в контрнаступление сразу на нескольких участках фронта. Настоящий перелом в гражданской войне наступил к середине 1948 года – и за следующие полгода гоминьдановская армия оказалась почти полностью разгромленной. Судьба Китая была решена. Командование НОАК, планируя свои операции весной 1948 года, приняло решение нанести главный удар по противнику в Маньчжурии, где у нее имелся численный перевес, а вражеское стратегическое положение было крайне уязвимым. Здесь войска националистов стояли гарнизонами в основных городах и пытались контролировать железнодорожное сообщение, остальная же территория оставалась в руках коммунистов. В сложившихся обстоятельствах особенно уязвимым был крупнейший город провинции – Чанчунь, который японцы в годы оккупации сделали своей столицей. Он находился на самом краю гоминьдановского оборонительного периметра. Части Народно-освободительной армии без труда перерезали все пути сообщения с городом и в конце мая 1948 года осадили Чанчунь. Взять город с ходу коммунисты не могли, поскольку его хорошо укрепили, а засевший в нем гарнизон был довольно многочисленным. Чан Кайши пообещал доставить необходимое продовольствие по воздуху, однако из этой затеи ничего не вышло, поскольку количество доставляемых грузов оказалось крайне ограниченным. Уже в августе продовольствие закончилось и начался голод. Развязка наступила в середине октября, когда части НОАК взяли город Цзиньчжоу, отрезав при этом гоминьдановские войска в Маньчжурии от основных сил. Осажденным в Чанчуне неоткуда было ждать помощи и не на что надеяться. Засевший в городе гоминьдановский гарнизон состоял из двух армий – 60-й и 7-й. Семнадцатого октября командующий 60-й армией генерал Цзэн Цзэшэн, человек левых взглядов, устроил в городе переворот, и вверенные ему войска перешли на сторону коммунистов. Девятнадцатого октября офицеры из штаба 7-й армии договорились о сдаче в плен. Таким образом, крупнейшая гоминьдановская группировка не просто сдалась в плен, а частично влилась в ряды противника – и это было только начало. Стремительно захватив 15 октября город Цзиньчжоу, коммунисты окружили всю маньчжурскую группировку войск Гоминьдана – тогда в плен сдалось более 80 тысяч солдат и офицеров. Через несколько дней гарнизон Чанчуня пал, так как ситуация стала катастрофической. Чан Кайши в панике раздавал приказы, стараясь исправить положение и любой ценой вернуть город Цзиньчжоу, служивший узким горлышком между Маньчжурией и Северо-Китайской равниной. К тому моменту положение было критическим, так как командование на местах побоялось самостоятельно принять решение об отводе войск из Маньчжурии и несколько дней ожидало приказа Чан Кайши, чего оказалось достаточно для коммунистов, которые захлопнули ловушку. Все попытки отбить Цзиньчжоу оказались безуспешными. К первым числам ноября полумиллионная группировка националистов в Маньчжурии прекратила свое существование. Особенно печальной новостью для Чан Кайши стало то, что окруженные войска практически не оказывали сопротивления, предпочитая сдаваться в плен со всем имевшимся вооружением – при этом речь шла об отборных войсках. Однако винить в этом сокрушительном поражении Чан Кайши следовало прежде всего самого себя. Еще в начале 1948 года высшее военное командование Гоминьдана советовало генералиссимусу вывести войска из Маньчжурии, поскольку оборонять растянутые позиции становилось все труднее. Тогда ему предлагали сконцентрировать силы на границе Северо-Китайской равнины, чтобы у коммунистов не осталось никаких шансов прорваться в самое сердце страны. Чан Кайши с негодованием отмел подобные предложения, а уже в конце 1948 года с ужасом взирал на катастрофу. Маньчжурия перешла под полный контроль коммунистов, а Пекин и весь северо-восток страны остались практически беззащитными.
Несмотря на приближавшуюся зиму, Мао Цзэдун решил стремительно развивать успех, достигнутый в Маньчжурии. Во многом победоносный исход сражения был обеспечен смелостью Председателя, престиж которого в партии еще больше возрос. В какой-то момент в октябре 1948 года командующий красными войсками в Маньчжурии товарищ Линь Бяо засомневался в целесообразности наступления на Цзиньчжоу, поскольку на помощь осажденному городу со всех сторон спешили гоминьдановские войска. И тогда именно Мао Цзэдун взял на себя ответственность и настоял на том, чтобы наступление на Цзиньчжоу продолжалось. Эта операция завершилась громкой военной победой коммунистов, после чего Мао приказал наступать, не давая врагу опомниться. Насколько грамотен
