10 января 2014 тысячи жителей Банги вышли на улицы под лозунгом «Джотодия, в отставку!». И президент, находившийся с первым заграничным визитом в столице Чада на заседании Экономического сообщества стран Центральной Африки, принял решение подать в отставку. Вскоре после этого Джотодия эмигрировал в Бенин и навсегда оставил политику.
Известие об уходе президента жители Банги встретили массовыми праздничными гуляниями. Вот только отставка Джотодии не принесла ЦАР ничего хорошего. Исчезла последняя инстанция, сохранявшая хотя бы видимость легитимности. Наступил период анархического безвластия.
Исполняющим обязанности президента первоначально стал председатель Национального переходного совета Александр-Фердинанд Нгуенде. Однако ресурсы руководителя совещательного органа, лишенного внятных полномочий и денег, не позволили ему закрепиться на высшем государственном посту. Уже 20 января Нгуенде принудили отказаться от президентских амбиций. О проведении настоящих демократических выборов в ЦАР не могло идти и речи. Их некому было организовывать, а на местах царил кровавый произвол. Если бы не присутствие интервентов, наиболее крупные из группировок Селеки и Анти балаки, вероятно, схлестнулись бы в битве за обладание столицей, победитель которой стал бы следующим главой республики. Среди боевиков, разумеется, существовали свои амбициозные лидеры. Например, Альфред Йекатом, также известный под псевдонимом Рэмбо – пожалуй, самый авторитетный среди вождей Анти балаки, который имел в своем распоряжении отряд из 3000 человек. Но нападать на французов, особенно первыми, ни одна сторона не желала.
В итоге именно Франция наскоро «соорудила» ЦАР президента – в первую очередь для юридического оправдания своего пребывания в стране и создания на международной арене видимости успеха мирного процесса, координируемого и направляемого французами. Руководителем Центральноафриканской Республики стала Катрин Самба-Панза. Ранее при Джодотии она была назначена мэром Банги. Приход Самба-Панзы из бизнеса в политику был обусловлен несколькими факторами. Профессиональный корпоративный юрист, она имела хорошие связи с зарубежным капиталом, а потому могла служить посредником в закулисных сделках между боевиками и хозяевами иностранных предприятий. Во-вторых, Самба-Панза, как женщина, казалась предводителям группировок, расчищавших себе место под солнцем при помощи оружия, человеком слабым и безопасным. Как мэр «нейтральной» столицы, она выступала удобной компромиссной фигурой, лишенной собственного силового ресурса. С точки зрения Парижа женщина-президент способствовала формированию позитивного образа «прогрессивных перемен» и «модернизации» ЦАР.
Теоретически за Самба-Панзу проголосовал Национальный переходный совет, игравший роль временного парламента. Де-факто требование одобрить ее кандидатуру было жестко доведено до депутатов французскими интервентами, а сам НПС предварительно частично переформировали. Подлинная власть Самба-Панзы ограничивалась границами Банги. 1 апреля 2014 года и. о. президента ЦАР совершила свой первый официальный визит в другое государство – конечно же, Францию. И заявила, что ее стране нужна безотлагательная помощь. Это была святая правда, вот только призыв Самба-Панзы и сама ее поездка были нужны французскому правительству как предлог для переформатирования и продолжения «Сангариса».
Сроки проведения операции подходили к концу, однако уходить из Центральной Африки французы не хотели и не могли. Иллюзия стабильности, которую интервенты поддерживали в столице республики, молниеносно рассыпалась бы как карточный домик. Со всеми сопутствующими издержками для реноме Парижа. Что еще важнее, французские активы в стране тоже могли пострадать, если бы группировки боевиков восприняли вывод войск как признак слабости. Вместе с тем контингент ВС Франции не мог просто вечно сидеть в Банги. Хотя бы потому, что это стоило денег. «Принимающая сторона» была слишком бедна, чтобы оплачивать «Сангарис». И Париж задумал хитрый финт. Отталкиваясь от проникновенного выступления Самба-Панзы, президент Пятой республики Франсуа Олланд предпринял попытки интернационализировать «Сангарис», благо мандат ООН это позволял. Французы обратились за поддержкой к Европейскому союзу и предложили сформировать объединенную миротворческую группу. На деле французские власти нуждались не столько в войсках, сколько в деньгах. Не желая отправлять своих бойцов участвовать в сомнительных африканских авантюрах, европейские государства согласуют через Брюссель создание некоей «кубышки», откуда Франция сможет черпать необходимые средства. В свою очередь, французы банально подкупят хотя бы часть ведущих организаций внутри Селеки и Анти-балаки, чтобы те позволили Самба-Панзе провести декоративные «выборы». Дирижируемые Парижем, они стали бы «смотринами», где самый лояльный из обладающих собственными ресурсами кандидатов получил бы «нарисованную» победу, чтобы сделаться примерным аналогом Дако или Колингбы. Идеальная схема!
Однако французам не повезло. Практически одновременно с давно спланированным визитом Самба-Панзы случилась Крымская весна, и ЕС резко стало совсем не до Африки. Отдельные «великие державы» вроде Эстонии или Грузии изъявили готовность войти в коалицию миротворцев с грозными силами в несколько десятков солдат и офицеров – толку от них не было ни малейшего. Между тем ключевые игроки внутри ЦАР были осведомлены о намерении Парижа организовать электоральный процесс. Попытки Франции сдать назад и оставить в президентском кресле Самба-Панзу оказались восприняты резко отрицательно. Война группировок, чуть утихшая в феврале-марте, разгорелась с новой силой. Взаимная ненависть пропитала насквозь все центральноафриканское общество, граница между боевиками и мирным населением предельно размылась. Все старались обзавестись хоть каким-то оружием. Большинство было готово охотно при случае применять насилие в отношении «чужаков». Человека могли насмерть забить в обыкновенном рейсовом автобусе, просто узнав, что он мусульманин или христианин. Атмосфера гнетущей безнадежности возрождала к жизни самые страшные архаичные практики, вроде ритуального каннибализма. Люди буквально дичали. Хозяйственная жизнь упрощалась. И на фоне регулярного переноса даты первого тура выборов такой ад длился практически год.
К концу зимы 2015 года ЦАР пребывала в состоянии полураспада. В военном отношении ситуация была патовой. В гуманитарном – катастрофической. Тысячи человек погибли – едва ли когда-нибудь станет возможно установить точную цифру, поскольку некому было вести учет жертв. Несколько раз заключавшиеся между Селекой и Анти балакой перемирия оказывались всего-навсего краткосрочными передышкам, когда стороны зализывали свои раны. Селека искала выход на международных исламских террористов. Анти-балака то заигрывала с французскими дипломатами, то ожесточенно кусала протянутую руку, считая, что Париж готов дать слишком мало. На мусульманском северо-западе ЦАР при осторожной поддержке Судана заговорили об отделении и создании суверенного государства. Во Франции стремительно терял популярность президент Олланд. Его рейтинг поддержки опустился ниже 20 % – позднее он вовсе рухнет до 4 %: абсолютный антирекорд за всю французскую историю. Руководство Пятой республики отчаянно искало способы укрепить репутацию президента позитивными новостями и отважилось на авантюру – форсированное «победное» завершение «Сангариса».
Весной 2015 года Катрин Самба-Панза объявила, что наконец настал час для выборов. Титульные власти ЦАР намеревались провести голосование осенью, 18 октября, однако в итоге сдвинули его на декабрь. Причины, впрочем, были вполне уважительными. Стараясь набить себе цену, полевые командиры как Селеки, так и Анти балаки предприняли несколько дерзких налетов на столицу. Дважды под ударом оказывался даже президентский дворец. Как правило, за атаками следовали непубличные контакты с правительством и включение очередного претендента на высший пост в избирательный бюллетень. Всего кандидатов в итоге набралось несколько десятков. Что
