Карфаген! Если все будет так, как задумал я, мы обязательно увидимся! Спасибо тебе, что дал мне множество жизненных уроков, верных друзей, опыт! Ну а если я тебя больше не увижу – что ж, на все воля богов! Будет ли обо мне грустить Софониба? Как-то быстро она отказалась от меня, а спустя столько лет как ни в чем не бывало вновь оказалась моей невестой. Хотя кто из мужчин когда-нибудь понимал женщин?» – подумал царевич.
В море к их судну присоединились боевые корабли сопровождения, вместе с которыми они добрались до Иола. Царевич попрощался с Данэлом и велел ему возвращаться обратно в Карфаген.
Правитель Иола Гелон был рад снова встретить человека, спасшего его город от вражеской осады.
– А как тут поживает пленник, которого я тебе доверил? – поинтересовался Массинисса, когда они поздоровались на причале.
Царевич специально не стал отправлять Квинта Статория в Карфаген, опасаясь за его жизнь. Ему импонировал этот отважный и умный человек.
– Центурион жив-здоров, – ответил пуниец. – Массильская армия расположилась лагерем у стен города. Мы предложили им наши дома для размещения, но полководец Залельсан, который привел войско, сказал, что нумидийцы предпочитают полевые условия. Мы предоставили воинам необходимое количество воды и пищи, а также фураж лошадям.
– Благодарю тебя, Гелон! Мы надолго не задержимся. Сенат поторапливает нас, опасаясь, что Сифакс осадит Гадес в Испании.
– Проклятый изменник! – возмутился правитель Иола. – А ведь в Карфагене его почитали больше, чем твоего отца, уж прости, царевич! И так этот массесил отплатил нам за наше доверие! Что за слепцы или глупцы сидят сейчас в карфагенском сенате?!
Массинисса укоризненно произнес:
– Правитель Гелон, ты говоришь непозволительные вещи! Разве может добропорядочный пуниец ругать свой сенат?
– Из-за их ошибок наше иольское войско проиграло сражение, мы едва не потеряли город, и, если бы ты не спас нас, неизвестно, что было бы с Иолом. Так что у меня слишком много поводов быть недовольным своим сенатом. Ладно, царевич, пройдем в мой дом – приближается время обеда. Пригласим Залельсана, а после беседы с ним ты сможешь поговорить с римским пленником.
– Оксинта, нас зовут на обед. Ты будешь трапезничать с нами? – с хитрой улыбкой поинтересовался царевич.
Мрачный телохранитель отрицательно покачал головой.
После обеда, отдав все необходимые распоряжения Залельсану, Массинисса пошел увидеться с римлянином, который жил под охраной в одной из комнат дворца правителя.
– Квинт Статорий, я хочу попросить тебя научить меня латинскому языку. Нам предстоит провести вместе много времени, и мне хотелось бы уметь говорить на твоем родном языке, – сказал пленнику царевич.
– Что со мной будет? И почему ты не отослал меня в Карфаген? – поинтересовался центурион.
– Я уже сказал: ты станешь моим учителем. Ну а насчет Карфагена… Я думаю, ты ведь не очень торопишься умереть? Там сейчас римлян не жалуют.
Квинт Статорий усмехнулся.
– А зачем тебе латинский язык? Готовишься воевать с моими соотечественниками? Напрасно. Братья Сципионы уже покорили или привлекли на свою сторону большую часть Испании.
– Зато Ганнибал Баркид бьет ваши легионы в твоей Италии и угрожает Риму! – сердито парировал Массинисса, недовольный дерзостью пленника.
Римлянин смущенно опустил голову.
– Тут ты прав, царевич! Боги послали Карфагену очень талантливого полководца. Лишь его воинскому искусству мы обязаны нашим трудным положением на полуострове. Но Рим Ганнибал не взял и никогда не возьмет!
Последние слова центурион произнес с твердой уверенностью в голосе.
– Поживем – увидим, – примирительно проговорил царевич. – А пока вернемся к разговору об обучении. Когда-то, будучи совсем мальчишкой, я очень не любил учиться. Хорошо, что меня заставляли это делать, и теперь я благодарен всем своим учителям. Вот что, Квинт Статорий, я тебе предложу: если за время плавания в Испанию ты успеешь научить меня латинскому языку, я отпущу тебя на свободу. Надеюсь, оказавшись в Иберии, ты сумеешь добраться до своих?
– Тогда давай не будем тратить время, царевич! – воодушевился римлянин.
На следующее утро массильское войско грузилось на корабли. Провожать нумидийцев вышли многие жители Иола.
Отовсюду неслись пожелания воинам:
– Покажите там этому Сифаксу!
– Разбейте мятежников!
– Возвращайтесь с победой!
Гелон, провожая Массиниссу, вручил ему свиток.
– Это послание Мильхерему, правителю Гадеса. Он мне кое-чем обязан, и я прошу его вернуть долг хорошим отношением к тебе и твоим людям. Учти, царевич: в Испании пунийцы не такие гостеприимные, как мы. Да и не все иберийцы там рады Карфагену и его союзникам. Так что будь осторожен. И поверь, я, как и все горожане, буду рад вновь увидеть тебя здесь, в Иоле!
Царевич поблагодарил правителя и обнял его на прощание, затем поспешил на корабль. Последним на борт с явной неохотой взошел Оксинта.
– Это плавание будет более долгим. Надеюсь, ты учел свою прошлую ошибку? – поинтересовался у него царевич.
Тот молча кивнул. В глазах телохранителя были страх и безысходность.
Караван судов вышел в море. Они шли недалеко от берега, где простирались пунические владения.
Ближе к вечеру равнинный берег сменился скалами, среди которых темнело множество входов в пещеры.
– Интересно, живет ли там кто-нибудь? – поинтересовался царевич у пунического капитана.
– Если и живет, то, скорей всего, это морские разбойники, – ответил тот.
– А почему их никто не ловит?
– У них есть свои люди в Иоле, которые предупреждают этих парней об опасности. И когда из города военные корабли выходят охотиться на пиратов, то обычно никого не могут поймать.
Массинисса задумчиво поглядел на пещеры, но мысли его вскоре переметнулись на Карфаген и Софонибу. «Неужели нам не суждено увидеться и отпраздновать свадьбу? Не может же сенат так жестоко поступить со мной?» Однако уверенность и Клеона, и Шеро именно в таком развитии событий тревожила его. «Ладно, разобьем вначале Сифакса, а там видно будет, что делать!»
После нескольких дней плавания, успешно пережив небольшой шторм, пунические корабли с массильским войском прибыли в Гадес. Не привыкшие к морю степняки были не в лучшей физической форме: многие их них едва выбирались с кораблей и сразу с облегчением падали на землю. Смешно было смотреть на лошадей, которых выводили на берег. Привыкнув к качке, они шли на полусогнутых ногах и, даже оказавшись на земле, слегка покачиваясь, пытались сохранять равновесие.
Собравшиеся на пристани жители Гадеса вначале посмеивались, а потом стали кричать:
– И этих людей Карфаген прислал нам на выручку?!
– У них нет сил, чтобы стоять на ногах! Как они будут сражаться с Сифаксом?!
– Пусть отправляются обратно! От них не будет толку!
Самым бодрым из всех оказался Массинисса, который легко сошел по мостику на причал и, угадав среди встречающих правителя Гадеса, подошел
