раздался удар гонга – оглушительный, как раскат грома или крики демонов из преисподней. Сердце у беглецов готово было выпрыгнуть из груди. Чжоу Фэй в тот же миг зажала ладонью рот У Чучу, догадавшись, что та наверняка вскрикнет от страха, и одновременно вытянула ногу, подбросив выскользнувшую из пальцев юной барышни железную ложку – та взмыла в воздух, где ее ловко подхватил Се Юнь. Ни он, ни хозяин Хуа не проронили ни слова, быстро затушили огонь, выплеснули бульон на землю и засыпали все песком и соломой. Хуа Чжэнлун был спокоен. Он поднял руку, призывая к тишине, и едва слышно прошептал:
– Мастера школы Хэншань намеренно не запечатали входы, чтобы сбить погоню с толку и потянуть время. Быстро сюда никому не добраться. Дороги они не знают, просто пугают нас. Не поддавайтесь.
В горе был вырублен лабиринт со множеством выходов и извилистых путей – иначе тот несчастный кролик никак бы внутрь не пробрался. В тупиках поджидали смертельные ловушки, к тому же без карты в хитросплетении дорог легко было заблудиться и пасть жертвой скрытых устройств. Хозяин Хуа провел их через потайной ход, но глубоко забираться не стал, чтобы в любое мгновение можно было сбежать. Вероятно, Повелитель Цинлуна обыскал всю Хэншань, но так и не нашел беглецов и лишь у развалин местной школы случайно обнаружил скрытую зарослями расщелину.
– Не беспокойтесь, – прошептал толстяк. – Попасть в лабиринт легко, а вот выбраться – сложно. Еще неизвестно, кто здесь сегодня умрет. Иначе они бы давно прокрались сюда тайком, чтобы застать нас врасплох. К чему бить в гонг?
Се Юнь оглянулся на Инь Пэя, тот казался не менее обеспокоенным:
– Похоже, Повелитель Цинлуна не успокоится, пока не найдет господина Иня…
Двадцать лет назад он уже погубил несметное количество людей ради одной вещицы, что была у Инь Вэньланя. Нетрудно догадаться, что он чувствовал сейчас, когда эту вещицу украл его собственный пес. Даже если бы за Се Юнем действительно стояло Южное войско, он, вероятно, отступил бы лишь на время, чтобы после снова преследовать воришку, точно призрак.
Вдруг из глубины пещеры донесся голос. Поскольку противники не переполошились от внезапного звука, Повелитель заговорил с ними сам. Сквозь каменные преграды стен его слова звучали несколько искаженно, но каждую фразу можно было разобрать довольно отчетливо:
– Я ведь хорошо с тобой обращался. Золото, серебро, шелка – разве я в чем-то тебе отказывал? Хотел богатства – получал, жаждал красавиц – брал. Что тебе еще надо? Зачем утащил пустые ножны? Меч Гор и Рек давно сломан, и за бесценок не продать. Верни его сейчас по-хорошему, и я все прощу. Договорились?
Инь Пэй не отвечал.
Повелитель Цинлуна, так и не услышав ответа, вздохнул и продолжил:
– Или ты, щенок, все же имеешь какое-то отношение к семье Инь?
Уголок рта Инь Пэя дрогнул в зловещей ухмылке.
А демон снаружи все не унимался, теперь в его голосе слышалась едва уловимая насмешка:
– Тогда тем более нечего прятаться. Мои братья до сих пор вспоминают, каковы были на вкус женщины семьи Инь. Судя по всему, ты приходишься одной из них сыном или внуком. Считай, что мы семья, а семье незачем выносить сор да выставлять себя на посмешище.
Глаза Инь Пэя покраснели, но не так, как краснеют у обычных людей от обиды. Его тонкие веки словно были отлиты из меди, они сдерживали бурю чувств, кипящих внутри, и не позволяли кровавой ярости прорваться наружу. Кровь должна бурлить в жилах, если остынет – человек обратится змеей или, еще того хуже, скорпионом. Хуа Чжэнлун пусть и сказал, что Инь Пэй его больше не волнует, но все же внимательно наблюдал за ним, готовый в любое мгновение оглушить юнца, если тот вдруг начнет вести себя подозрительно. Однако вскоре он понял, что беспокойство его было напрасным.
Голос Повелителя Цинлуна становился все резче, наполненный внутренней ци, он острым ножом вонзался в уши беглецов. Так и не дождавшись ответа, демон продолжил говорить, разбавляя красочные описания событий прошлого откровенной похабщиной. Если остальные еще хоть как-то держались, У Чучу совсем не могла выносить таких речей. Слова этого человекообразного сома не только были неприятны слуху, но и напоминали ей о недавних событиях в Хуажуне. Тогда она тоже пряталась в крошечном уголке, молча слушая, как Цю Тяньцзи топчет тела ее близких и наговаривает на родителей, не позволяя тем обрести покой даже после смерти.
А огромный сом на пустой болтовне решил не останавливаться – вслед за очередным потоком гнусностей снова раздался зловещий удар гонга. Цзи Юньчэнь и У Чучу тут же пошатнулись. Даже у Чжоу Фэй тошнота подступила к горлу.
Звон послышался еще ближе!
– Дело плохо, – понизил голос Се Юнь. – Хозяин Хуа, говорят, у Повелителя Цинлуна среди приспешников есть умельцы, способные в полной темноте по отзвуку гонга определить, что впереди. Если это и правда так, они запросто смогут избежать тупиков и ловушек, к ним даже не приближаясь. Боюсь, этот лабиринт надолго их не задержит.
Хозяин Хуа сразу помрачнел, видно, и сам уже догадался.
– Как скоро они нас найдут? – быстро спросил Се Юнь.
Толстяк не ответил, но его лицо говорило само за себя: времени оставалось немного. Се Юнь нахмурился, задумавшись, и развернулся, намереваясь отправиться куда-то в одиночку.
– Куда ты? – тут же шагнула следом Чжоу Фэй.
– Разведать обстановку. Если сейчас снаружи безопасно, нам лучше отсюда выбраться, – сказал он, положив руку ей на плечо, затем тихо добавил: – Не волнуйся, я даже Сорок восемь крепостей разведал вдоль и поперек – гора Хэншань тем более мне по по плечу. Останься здесь, если эти мерзавцы с горы Живых и Мертвых появятся, хозяину Хуа понадобится твоя помощь.
Чжоу Фэй не успела его остановить: силуэт юноши растворился в темноте – иной мог бы и вовсе подумать, что он каким-то магическим образом стал невидимым! Оглядев оставшихся, слабых и раненых, уйти вслед за Се Юнем она не решилась. Фэй немного поразмыслила и повернулась к хозяину Хуа:
– Господин Хуа, раз они используют гонг для разведки, у меня есть план. Выше, ближе к поверхности, ход узкий и извилистый, а у нас тут целая куча камней. Что, если отступить и заложить ими проход – сделать вид, будто это тупик?
Хозяин Хуа не знал, можно ли с помощью гонга отличить настоящую стену от завала, но выбора у них не было, оставалось лишь уповать на чудо.
– Можно попробовать, – кивнул он.
Не теряя времени, толстяк схватил Инь Пэя, в два счета крепко связал его и отшвырнул в сторону, после чего сам отправился осматривать проход. Чжоу
