Мог ли он быть Эдуардом V? Достаточно ли он взрослый для этого? Казалось гораздо более вероятным, что он младший брат, Ричард, герцог Йоркский.
А если он был юным герцогом Йоркским, то фактически являлся истинным королем Англии, при условии, что его брат Эдуард V мертв.
Это был захватывающий замысел. Именно то, что искали ирландские пэры. Им нужен был претендент-йоркист на трон; они всегда были готовы к драке; и не было ничего, что нравилось бы им больше, чем доставлять неприятности английскому Королю.
Более того, если они предъявят истинного короля Англии, возглавят восстание против Тюдора и посадят юного Короля на трон, он не забудет, чем обязан Ирландии.
Лорд Десмонд постоянно находился в обществе Питера Уорбека. Они беседовали о делах Англии и Ирландии и решили, что произошло следующее: Питер (его настоящее имя было Ричард Плантагенет) был помещен в Тауэр своим дядей Ричардом III. Когда Генрих Тюдор выиграл битву при Босвортском поле, он задумал убить двух маленьких мальчиков — что он и должен был сделать, ибо собирался жениться на их сестре; чего он не мог сделать, будь она незаконнорожденной (как провозгласил их семью Ричард III), а если она не была незаконнорожденной, то и ее братья тоже; а если так, то они — истинные наследники престола. Итак, вот что, по словам Питера Уорбека, произошло.
Двух маленьких Принцев вывели из Тауэра и передали неким джентльменам, получившим приказ убить их. Приказ был исполнен в отношении старшего — короля Эдуарда V. Его брату, Ричарду, герцогу Йоркскому, повезло больше. Джентльмен, которому было поручено убить его, обнаружил, что не может совершить столь гнусное деяние, ибо был глубоко тронут бесхитростностью мальчика и не мог заставить себя погубить такую невинность. Он заплатил двум людям, чтобы те увезли мальчика, лишили его имени и дали новое. «Поклянитесь, что восемь лет вы не раскроете его историю, — было сказано им. — Только на этом условии ему сохранят жизнь».
Так мальчика увезли за границу; он скитался и в конце концов попал в дом Уорбеков, которые приняли его как сына.
История выглядела правдоподобной — по крайней мере, достаточно хорошей для начала.
Настал день, когда речь и манеры Питера стали настолько безупречны, что лорд Десмонд решил: пора действовать. Он предложил отправить послания государям Европы, объявляя о том, что младший сын Эдуарда IV, о чьей смерти — как и о смерти его брата — долгое время ходили таинственные слухи, объявился и готов заявить права на трон Англии. Его брат был убит, но чудом Ричард, герцог Йоркский, спасся. Как истинный король Англии он просил тех, в ком видел друзей и кто желал торжества справедливости, помочь ему вернуть своё и изгнать узурпатора Тюдора обратно в Уэльс, в безвестность, где ему и место.
Интерес возник мгновенно. Было известно, что положение Генриха Тюдора на троне шатко; король Франции и император Максимилиан были не прочь устроить небольшую смуту в Англии. Всегда разумно занимать королей делами у их собственного порога. Это мешало им вмешиваться в дела других.
Король Шотландии прислал Питеру теплое приглашение посетить его; но прежде чем он успел ответить, пришло другое приглашение — на сей раз от короля Франции.
Это было слишком важно, чтобы отказываться, и Питер без промедления отправился во Францию.
Именно в это время Генрих услышал о происходящем и понял, что должен узнать всё возможное об этом Питере Уорбеке, называющем себя герцогом Йоркским. Генрих прекрасно понимал, что этот человек — лжец. Он мог бы объявить миру, что тот никак не может быть герцогом Йоркским. Но как он может быть так уверен? — спросят они. В этом-то и была суть дела. Генрих был уверен, но не хотел, чтобы причина его уверенности стала известна.
Он разослал шпионов на континент, чтобы выяснить, как далеко зашло дело и кто в нем замешан.
Он помнил, как его презрительное обращение с Ламбертом Симнелом превратило мальчика в посмешище. Это показало людям, как те, кто вознамерился отнять корону у короля, могут закончить тем, что будут следить за вертелами на его кухне.
Он говорил об этом самозванце не гневно, а пренебрежительно, дав ему прозвище Перкин, которым иногда называли тех, кто носил имя Питер.
В придворных кругах и на улицах говорили о Перкине Уорбеке, и имя, данное ему Генрихом, удивительным образом умаляло его значимость.
***
Генрих начал серьезно беспокоиться, когда узнал от своих шпионов, что король Франции принял Перкина Уорбека с почестями, словно тот и впрямь был монаршей особой с визитом. Он знал, что его враги на континенте только и ждут его падения. Это был вечный кошмар. В ранние годы он боролся за трон, а когда он наконец добился его, то обнаружил, что настоящие беды только начались. Вечно следить за врагами, постоянно гадая, кто строит козни, пребывать в постоянном страхе покушения... разве об этом он мечтал все те годы в изгнании?
Но теперь он должен идти до конца. Он должен удержать трон ради своего сына, будущего короля Артура, ради дома Тюдоров.
Кто-то мог бы отмахнуться от этого нелепого самозванца, рассказать миру, что он лжец и мошенник — и назвать причину, по которой это является непреложной истиной, если потребуется.
Иногда убийство совершается в интересах мира. Генрих мог уверить себя, что лишь в таких обстоятельствах он пойдет на этот грех. Он хотел быть хорошим, сильным королем; он хотел принести процветание Англии; он хотел оставить после себя великую страну, когда умрет. Он хотел, чтобы у Артура жизнь была легче, чем у него. Разве это неправильно? Что случалось со странами, которыми правили малолетние? Всегда случалась беда. Оглядываясь на историю, этот урок был очевиден. Он пришел к трону через завоевание. У него были права. Он происходил от великих британских королей Артура и Кадвалладра; его мать происходила от Джона Гонта, а его бабка была королевой Англии и дочерью короля Франции. Разве этого недостаточно?
Со временем народ поймет, что рассудительный король, стремящийся делать то, что лучше для людей, более достоин править, чем какой-то мальчишка с милыми манерами — даже будь он истинным сыном Эдуарда IV, коим этот смехотворный юнец Перкин определенно не являлся.
Был один луч света. Французский король жаждал завершить Этапльский мирный договор, и Генрих отказался подписывать его, пока Карл не пообещает, что не окажет ни помощи, ни убежища претендентам на английский трон.
По крайней мере, это была маленькая победа.
Карл подписал договор, и в результате Перкина Уорбека
