– Несколько минут назад он был в этом самом саду,– с горечью ответил Шарп.– Говорил, что Бонапарту скоро понадобится для Дании новый правитель. Вроде него. В последний раз я видел ублюдка драпающим с поля боя как трусливый заяц.
– Разумеется, мы будем все отрицать,– заметил Гордон.
– Отрицать? – удивился Шарп.
Капитан Гордон укоризненно покачал головой.
– Мой дорогой лейтенант, мы же не можем признаться, что адъютант герцога Йоркского был платным осведомителем и работал на французов. Это привело бы к самым ужасным последствиям.
– К катастрофическим последствиям,– уточнил лорд Памфри.
– Так я могу рассчитывать на ваше благоразумие? – спросил Гордон.
Прихлебывая из кружки чай, Шарп смотрел на тянущиеся в небо густые струйки дыма. Их могли бы оставить снаряды, но поскольку снаряды так высоко не летают, то… Наверное, ракеты, подумал он. В последний раз Шарп видел их в Индии.
– Я буду молчать, если остаюсь офицером. Офицеру ведь можно приказать.
То была попытка шантажа. Шарп понимал, что самовольно покинул место службы в бараках Шорнклиффа и не ждал пощады от полковника Бекуита. Рассчитывать приходилось только на заступничество генерала Бэрда, но сэр Дэвид обещал поддержку лишь в том случае, если миссия окажется успешной, а он задание провалил. Другое дело, что признаваться в провале никто не желал.
– Конечно, а как же иначе,– согласился капитан Гордон.– Вы остаетесь в своем полку, а все обстоятельства сэр Дэвид лично объяснит вашему полковнику.
– Если, разумеется, вы сохраните случившееся в тайне,– добавил лорд Памфри.
– Я буду молчать,– повторил Шарп.
– Расскажите мне об Оле Сковгаарде,– попросил лорд.– Думаете, ему угрожает опасность?
– Конечно, черт возьми. Только он не захотел, чтобы я оставался с ним, потому что ему не нравятся действия британцев. Старика охраняют с дюжину калек с допотопными мушкетами, но против Баркера и Лависсера им и пары минут не продержаться.
– Надеюсь все же, что вы ошибаетесь,– негромко произнес лорд Памфри.
– Я хотел остаться,– продолжал Шарп,– да только этот упрямец не пожелал, чтобы я осквернял его дом. Сказал, что вверяется Господу.
– Ну, ваша роль сыграна,– заключил Гордон. – Лависсер изменник, золото ушло, нас оставили с носом. Но вы, лейтенант, ни в чем не виноваты. Вы вели себя достойно, и я обо всем извещу полковника Бекуита. Кстати, вам известно, что ваш полк тоже здесь?
– Я знаю, сэр.
– Стоит чуть дальше к югу, возле местечка с названием Кеге. Так что отправляйтесь туда.
– А как быть с Лависсером?
– Полагаю, мы его больше не увидим,– невесело заметил Гордон.– Город, конечно, возьмем, в этом можно не сомневаться, но наш дружок, достопочтенный Джон, наверняка сумеет забиться в какую-нибудь щелочку, а обыскать каждый дом, от чердака до подвала, нам не по силам. Думаю, казначейству придется смириться с потерей сорока трех тысяч гиней. Впрочем, они ведь могут позволить себе такую потерю, не так ли, милорд? Кстати, Шарп, в городе много продовольствия?
– Продовольствия? – Неожиданный переход на другую тему застал лейтенанта врасплох.
– Да. Они хорошо обеспечены?
– Так точно, сэр. Пока я там был, в город все время подвозили продукты. И на телегах, и на судах. Склады забиты зерном.
– Жаль, – пробормотал капитан.
Шарп, до которого смысл вопроса дошел только теперь, нахмурился. Если город обеспечен продовольствием, он способен выдержать долгую блокаду. Но блокаде есть альтернатива, и, подумав о ней, Шарп вздрогнул.
– Вы же не собираетесь бомбардировать город, сэр?
– Нет? – беспечно осведомился лорд Памфри. – Почему же?
– Но там женщины и дети, милорд.
Его светлость вздохнул.
– Да, Шарп, женщины и дети. И еще корабли. Не забывайте о кораблях. Из-за них мы здесь.
Гордон улыбнулся.
– Есть и хорошие новости, лейтенант. Мы обнаружили подземные трубы, по которым в город поступает чистая вода. Перекроем их, и, может быть, это принудит датчан к капитуляции? Но слишком долго ждать нельзя. Погода на Балтике такова, что через несколько недель нам придется вернуться. Корабль вещь хрупкая.– Он достал из кармана блокнот, вырвал страничку и написал несколько слов.– Возьмите, это пропуск. Идите на север. Найдите большой дом из красного кирпича, там наша штаб-квартира. Узнайте, отправляется ли на юг какая-нибудь часть, а потом доберитесь с ней до вашего полка. Мне очень жаль, что мы вовлекли вас во все это дело. И помните, ничего не случилось. Хорошо? Ничего не было.– Он выплеснул на землю остатки чая.
– То был всего лишь сон, лейтенант,– добавил Памфри.– Дурной сон.
С этими словами капитан и лорд отправились к генералу Бэрду.
– Выпроводили? – спросил сэр Дэвид.
– Я отослал его в полк, сэр, а вам придется подписать рекомендательное письмо полковнику Бекуиту.
Бэрд нахмурился.
– С какой стати?
– С такой, сэр, что тогда никто не свяжет вас с адъютантом герцога Йоркского и по совместительству французским шпионом.
– Будь они прокляты! Чтоб им гореть в адском огне!
– Вот именно,– сказал Памфри.– Вы очень точно выразились.
Шарп пошел на север, а Йене пошел на юг, но не послушался совета Шарпа. Вместо того чтобы поспешить в город, юный плотник не устоял перед искушением свернуть на север и выяснить происхождение доносящейся оттуда мушкетной стрельбы. Там-то он и попал на глаза стрелкам королевского германского легиона. То были егери, охотники, вооруженные винтовками, и, увидев в руке чужака пистолет, они всадили ему в грудь три пули.
Все шло не так. Но Копенгаген все же был окружен, датский флот заперт в ловушке, а Ричард Шарп остался жив.
Генерал Кастенскьольд получил приказ напасть на южный фланг окруживших Копенгаген британских войск и собирался его исполнить. Он мечтал о славе и страшился поражения, а потому настроение его колебалось от оптимизма до глубочайшего уныния.
Ядро его войска составляли немногочисленные части регулярной армии, но подавляющее большинство четырнадцатитысячной армии состояло из ополченцев. Лишь некоторые из них прошли какую-то военную подготовку и были должным образом вооружены, куда больше было новичков, носивших деревянные башмаки и оружие, более подходящее крестьянину, чем солдату. Пришли они из окрестных деревень или крохотных городков южной Зеландии.
– Все горят энтузиазмом,– сказал генералу адъютант.
Новость не обрадовала командующего – скорее наоборот. Восторженные молодые люди рвутся в бой, не представляя в должной мере, что такое война, однако же долг и патриотизм требовали, чтобы он повел их на север и ударил по неприятелю, взявшему в кольцо столицу, а потому генерал снова и снова пытался убедить себя в том, что в их пользу может сыграть элемент внезапности. Может быть, ему удастся углубиться в занимаемые британцами территории и добраться до осадных укреплений раньше, чем неприятель сообразит, что происходит. Генерал даже позволял себе мечтать о том, что его армия сокрушит врага и уничтожит только что установленные батареи, но в глубине души понимал – исход будет другим, далеко не столь счастливым. Однако приказ есть приказ, а значит, дело должно быть сделано, и Кастенскьольд старался не выказывать пессимизма.
– У противника есть части к югу от Роскильде? – обратился он к адъютанту.
– Какие-то есть,– последовал беспечный ответ.
– Какие именно? Какова их численность?! – рявкнул генерал.
Адъютант молчал, роясь в донесениях, поступивших из самых разных источников. Судя по этим донесениям, британцы появились в Кеге, но в незначительном количестве.
– Менее пяти тысяч,– подал наконец голос адъютант.– Школьный учитель из Эжбе сообщает о шести тысячах, но я уверен, что он преувеличивает.
– На школьных учителей можно положиться,– возразил Кастенскьольд.– И кто ими командует?
– Некий…– Снова зашуршали бумажки.– Сэр Артур Уэлсли.
– Кто такой?
– Служил в Индии. По крайней мере, так пишет тот учитель. Их офицеры расположились в школе, так вот, по их словам, сэр Уэлсли приобрел определенную репутацию именно в Индии.– Адъютант отбросил письмо как ненужную бумажку.– Уверен, бить индусов не так уж трудно.
– Вы уверены, вот как? – скептически усмехнулся генерал.– Будем надеяться, что этот сэр Артур так же недооценивает нас, как вы недооцениваете его.
Надежды на победоносный марш через британские позиции и триумфальный выход к Копенгагену быстро таяли. Присутствие даже незначительных сил противника означало, что они не только обнаружат армию Кастенскьольда, но и вовремя известят об опасности своих товарищей. А если в распоряжении опытного генерала есть пять-шесть тысяч солдат, то рассчитывать на прорыв и вообще не приходится. Но приказ есть приказ, и его надо исполнять – с кронпринцем не поспоришь. И Кастенскьольд распорядился двигаться на север.
