– Вперед! Вперед! – прозвучал резкий голос Уэлсли.
Пушкари снова развернули орудия. Гусары, одно появление которых так напугало датчан, вернулись на позицию в центре. Шотландцы поднялись на холм, а стрелки устремились к видневшемуся вдалеке Кеге. Низкие крыши, каминные трубы – все почти как дома, если бы крыши были не красные. Впрочем, внимание Шарпа привлекло не это, а укрепления на окраине городка. Датчане не убежали, а всего лишь отступили на новые позиции. Британская пехота продолжала преследование, но из-за траншей выскочила вдруг датская кавалерия с очевидным намерением отсечь правый фланг наступающих сил Уэлсли.
Затрубили горнисты, 43-й остановился, но приказа перестроиться в каре не последовало, хотя его и ждали. Стрелки, беззащитные перед кавалерией, поспешили под прикрытие валлийских мушкетов, но тут в дело снова вступили немецкие гусары, и датские всадники, видя явное численное превосходство неприятеля, придержали коней. Шарп, уже приготовившийся к конной атаке, понял, что генерал, должно быть, предвидел такой маневр и держал кавалерию наготове.
Снова надули щеки музыканты, и 92-й двинулся прямиком на вражеские укрепления. Шотландцы даже не стали ждать подхода артиллерии – они просто маршировали под бой барабанов и завывания волынок.
– Хороши мерзавцы,– с восхищением заметил Филмер.
Шарпу вспомнился Ассайе, где горцы вот так же спокойно и мужественно шли через поле под градом пуль и шрапнели. Датчане, еще не успев прийти в себя после поспешного, похожего на бегство отступления с высотки, с изумлением и страхом взирали на приближающегося врага. Они видели, что британцы уже подтягивают орудия, и понимали, что с минуты на минуту за первым полком выступит второй, но в этом, похоже, уже не было необходимости – что-то неумолимо-грозное ощущалось в надвигающихся шеренгах шотландцев, великанов в клетчатых килтах и высоких медвежьих шапках. Численный перевес был на стороне защищающихся, но новые траншеи рыли в спешке, и сконцентрировать достаточные для обороны силы на узком участке не удавалось, а другие укрепления находились слишком далеко.
– Побегут, – сказал Шарп.
– Думаете? – Филмер еще сомневался.
– После первого же залпа. До рукопашной дело не дойдет.
Датчане открыли огонь. Пушек они лишились, но мушкеты сохранили.
– Теснее! Сомкнуть строй! Сомкнуть строй! – Знакомый речитатив сражения. Не обращая внимания на свист пуль, шотландцы неумолимо приближались к окутанным дымом неприятельским позициям. За спиной наступающих остались несколько неподвижных тел. В воздухе трепетали желтые ленточки.
– Стой!
Полк застыл на месте.
– Цельсь!
Шеренга шелохнулась – каждый солдат слегка повернулся вправо, уткнув приклад в правое плечо.
– Огонь!
Залп. Над полем поплыл едкий дым.
– Примкнуть штыки!
В наступившей вдруг тишине Шарп услышал, как щелкнули штыки в пазах дымящихся стволов.
– Вперед! – Шеренга качнулась, исчезла на мгновение в собственном дыму и выступила по другую сторону клочковатой завесы.– В атаку!
Шотландцы с ревом устремились к укреплениям, и Шарп увидел, как датчане выбираются из траншей. Воздух заполнился свистками и бодрыми призывами горнов.
– Гоните их! Гоните! Не дайте остановиться! – крикнул Уэлсли командиру 43-го.
С запада появились еще какие-то части, и один из офицеров-валлийцев скомандовал тревогу, но вновь прибывшие оказались немецкой бригадой под началом генерала Линсингена. Оторвавшиеся от нее кавалеристы тут же бросились за бегущим противником.
– Черт,– покачал головой Филмер,– ну и быстро же у них получилось.
– Стрелки! В колонну поротно! На дорогу!
Все, разумеется, жаждали побыстрее оказаться в городке, где можно найти еду, выпивку и женщин, но вместе с шотландцами туда отправили только две роты. Остальным было приказано двигаться на юг за кавалерией. Шли около часа, минуя лежащие вдоль дороги и уже обчищенные кавалеристами тела убитых да прислушиваясь к долетающим издалека одиночным выстрелам. Некоторые из убитых были обуты в деревянные башмаки. Десятки пленных брели под охраной всадников на север. К полудню колонна подошла к деревушке, где и настигла кавалерию. Немецким гусарам пришлось спешиться из-за того, что часть арьергарда противника организовала оборону церкви и кладбища и упорно не желала сдаваться. Не желая рисковать, кавалеристы постреливали издалека из пистолетов, бессмысленно растрачивая пули, плющившиеся о каменные стены, из-за которых им в ответ палили мушкеты.
– Работа для нас,– сказал Филмер,– вот увидите. Больше некому.
Ожидание затягивалось. Старшие офицеры распорядились установить численность неприятельских сил, а это требовало времени. Стрелки улеглись на траве. Кто-то потягивал трубку, кто-то спал. Шарп расхаживал взад-вперед. Время от времени со стороны церкви доносились выстрелы, но пули проходили слишком высоко. Группа одетых в штатское всадников наблюдала за происходящим с безопасного расстояния. Похоже, увидеть сражение собралось местное дворянство. Смотреть, впрочем, было не на что, а потом в деревню прибыл генерал Уэлсли со штабом, и тут же засвистели свистки, заорали сержанты, застучали копыта.
– Я же говорил, придется заниматься нам,– сказал Филмер и, прищурившись, посмотрел на церковь. – И чего не уходят? Дурачье.
Стрелки, растянувшись цепью, приблизились к последнему оплоту сопротивления на сто шагов.
– Огонь! – скомандовал Даннет, и пули защелкали по камням.
Пройдясь взглядом по церкви, ближайшим домикам и кладбищенской стене, Шарп не заметил ни одного мушкетного дымка. Даннет, похоже, сделал такой же вывод.
– Рота! Вперед! Вперед!
Капитан подбежал к стене, подождал, пока подтянутся солдаты, и перепрыгнул через нее. Стрелки последовали за командиром. За всем происходящим наблюдали как неизвестные всадники, так и офицеры штаба Уэлсли во главе с генералом. Рассыпавшись по кладбищу, солдаты укрылись за надгробными камнями, но датчане, похоже, уже ушли.
– Надоело нас дожидаться,– пробормотал Филмер.
– Уходим! – скомандовал капитан.
Обойдя церковь, Шарп оказался на окраине небольшой, аккуратной деревушки. По единственной улице бежали несколько человек.
– Поддайте-ка им жару! -крикнул Даннет, и трое стрелков, опустившись на колено, проводили беглецов прощальным залпом.
Сержант Филмер достал трубку.
– Стер пятку,– пожаловался он Шарпу.– Из-за чертовых сапог. Не мой размер.– Он набил трубку табаком.– А эти парни молодцы, верно? Не растерялись. Ушли…
Закончить предложение сержант не успел, потому что рухнул на пыльную дорогу, выронив перепачканную брызнувшей кровью белую глиняную трубку.
Стреляли сзади. Оглянувшись, Шарп увидел поднимающийся над колокольней дымок, за которым прятался колокол.
– Да не стойте вы столбом! – рявкнул на него Даннет. Как и остальные стрелки, капитан укрылся за углом ближайшего домика.
В следующее мгновение колокол заслонил силуэт человека. Датчанин поднял мушкет. Шарп поднял штуцер. Филмеру выстрелили в спину, и лейтенант, спуская курок, не испытал никаких чувств. Пуля звякнула о колокол, но лишь после того, как прошила цель. Мушкет выпал из рук и, скатившись по крыше, упал во двор церкви.
– Вы что-то сказали, капитан? – спросил Шарп.
Даннет отвернулся и зашагал прочь. Шарп перезарядил штуцер и прошел до конца улицы, где стояла поилка для лошадей. Он наклонился, напился, плеснул на лицо, выпрямился и, повесив штуцер на плечо, повернулся к югу. Слева от него расстилалось отливающее мириадами солнечных зайчиков море с застывшим британским кораблем. Может быть, «Пуссель» с его старыми товарищами на борту? Далеко впереди кавалерия еще преследовала недавних защитников кладбища, а справа, примерно в полумиле, в небольшой низине притаился под деревьями необыкновенно красивый дом. Большой, но не огромный, низкий и широкий, с белыми окнами, каретным подъездом, прудом и садом. Темные кусты подстрижены аккуратными пирамидками. Тихий, уютный, приветливый дом почему-то напомнил Шарпу о Грейс, и к глазам подступили слезы.
Проходивший неподалеку старичок с опаской посмотрел в сторону стрелков, остановился в нерешительности и, решив, что бояться нечего, тронулся дальше. Заглянув в глаза Шарпу, он приветливо кивнул, потом, проследив за направлением его взгляда, с гордостью произнес:
– Vygвrd.
Слово зацепилось за что-то в памяти. Шарп повернулся к старику.
– Это Херфельге?
– Ja, ja. Herf0lge,– оживился старик, указывая на деревню. Потом, переведя взгляд на красивый дом, добавил: – Vygвrd.
Вигард. Дом, в котором живет дед Лависсера.
Для человека с набитым золотом сундуком Лависсер добрался до Копенгагена удивительно быстро. Да и зачем ему везти такое богатство в город, который может быть вот-вот захвачен противником?
