Бернард Корнуэлл - Приключения Ричарда Шарпа. т1.

Вивар схватил его за плечо.

– Почему вы не на баррикадах?

– Он держал саблю в правой руке! – ответил Шарп. – Вы поняли? В правой! А полковник д'Эклан – левша.

Вивар непонимающе уставился на стрелка.

– О чем вы?

– Там три сотни ублюдков, – голос Шарпа гулко отражался от каменных стен собора, – всего три сотни. И на южном направлении никого нет. Где, по-вашему, остальные? Вы заглядывали за мешки в подвалах?

Вивар молчал.

– Вы проверяли подвалы? – прохрипел Шарп.

– Нет.

– Вот почему здесь ваш брат! Вот зачем им понадобилось перемирие! Вот для чего они перетащили запасы! Они подготовили это место!.. Вы поняли? Д'Эклан во дворце! И провел он там целый день, посмеиваясь над нами. И он придет сюда!

– Нет! – Вивар ничего не отрицал, это был крик ужаса.

– Да! – Шарп освободился от руки Вивара. Он бегом вернулся через Врата Славы и распахнул главные врата собора.

Торжествующие крики и победный зов трубы заставили его обернуться. Сквозь пелену дыма и благовоний он увидел, как развернулся флаг. Не старый, изодранный, потраченный молью флаг, который неминуемо распался бы на воздухе, но новое, белоснежное знамя с красным крестом, хоругвь Сантьяго. Оглушительно зазвонили колокола.

В тот же миг под ударами молотов отлетели доски, которыми были заколочены во дворце французы. Колокола извещали о чуде, а французы, как они и планировали, нарушили перемирие.

Французские драгуны бросились в атаку с обеих сторон дворца. Должно быть, они выбрались наружу через задние ворота здания, где находились конюшни. Пехота выбегала через парадный вход. Кавалеристы устремились на западную площадь. Единственной преградой на их пути была низенькая баррикада и горстка пеших касадорцев, которые дали по ним торопливый залп и разбежались.

– Сержант! Ежи!

Шарп толкнул Харпера в сторону южного крыла собора и, схватив два мешка с ежами, приказал стрелкам бежать за ним в сторону северной площади.

Кавалерия не могла подняться по ступеням западного фасада, поэтому драгуны планировали окружить гробницу, чтобы никто из находящихся внутри не ускользнул.

– Стрелки! Не стрелять! Не стрелять!

Шарп понимал, что нет смысла тратить время на залп. Вместо этого следовало как можно быстрее разбросать ежи и задержать первую атаку.

Времени спускаться по ступеням уже не было, и Шарп спрыгнул с высокой платформы собора на камни площади. Боль пронзила левую лодыжку, но и на боль времени не оставалось, ибо поражение было близко, как сабля драгуна. За ним со стонами спрыгивали стрелки. Слева уже показались кавалеристы. Шарп понимал, что остались секунды, чтобы разбросать коварное оружие на узком участке между мостом и дорогой ко дворцу.

– Сюда! Ждать меня! – крикнул он стрелкам и перевернул первый мешок. Ежи со звоном покатились по узкому проходу. – Ко мне, сержант! – крикнул Шарп Харперу, но голос его потонул в криках французов и в завывании их боевых горнов. Он опрокинул второй мешок. Железные шары усыпали проход.

Харпер исчез. Шарп развернулся и побежал за своими людьми. Над головой гремели колокола. Словно бросая им вызов, надрывалась труба. Шарп не знал, что случилось с сержантом и успел ли он заблокировать выход на площадь с юга.

– В линию строиться! Два ряда! – скомандовал Шарп.

Из западного крыла собора в панике выскакивали люди.

Первая лошадь накололось на шип, игла вошла в копыто, следом за ней на ежи налетели другие лошади. Они ржали, поднимались на дыбы и метались из стороны в сторону. Всадники вылетали из седел. Обезумевшая от боли лошадь понеслась по площади. Другая встала на дыбы так резко, что завалилась назад. Завопил придавленный всадник.

– Не стрелять!

Стрелки выстраивались в линию в пятнадцати ярдах позади ежей.

Теперь все решали секунды. Французская пехота устремилась к западным ступеням, торопясь ворваться в собор. Чтобы выйти с другой стороны и оказаться за спиной Шарпа, им была нужна по крайней мере минута.

Несколько пехотинцев под командованием сержанта кинулись разбрасывать в стороны ежи.

– Хэгмэн! – крикнул Шарп. – Убрать ублюдка!

– Сэр! – Стрелок опустился на колено, прицелился и выстрелил. Сержант полетел на спину. Из груди фонтаном ударила кровь.

Пехотинцы только сейчас заметили стрелков.

– Огонь!

Залп, хоть и не был мощным, вызвал хаос и панику в узком проходе.

– Заряжай!

Кричать и торопить стрелков было излишним. Зеленые куртки прекрасно знали, сколь хрупкой бывает грань между жизнью и смертью в темнеющем городе. Понукать таких людей означало лишь вызвать их раздражение.

Шарп обернулся. Последние прихожане Вивара неслись вниз по ступенькам. Испанский офицер нес хоругвь. Бежали, задрав сутаны, два священника. На ступеньках появилась Луиза, и Шарп видел, как два касадорца подвели ей коня. Вивар сел в седло, вытащил палаш и крикнул Шарпу:

– Они в соборе!

– Спокойно, ребята! Примкнуть штыки!

Шарп огляделся в поисках Харпера, однако ирландца нигде не было видно. Из города доносились вопли. В вечернем воздухе резко трубили горны. Становилось холодно. Ночью мороз посеребрит булыжную площадь, на которой испанцы так хотели отомстить за позор и унижения дня.

– Теперь спокойно, ребята!

Ежи удерживали противника, и стрелки успевали перезаряжать ружья. Французская пехота лихорадочно разбрасывала ежи, за которыми томилась кавалерия. Драгуны из седел вели по стрелкам огонь из карабинов, но целились слишком торопливо. Шарп понимал, что остались секунды.

Он сложил руки рупором:

– Сержант! Сержант Харпер!

– Отходите, лейтенант! – крикнул Вивар.

– Сержант Харпер!

– Ублюдок! – Ругательство донеслось со ступенек, ведущих к южному приделу. Шарп повернулся.

Разбросав из мешка ежи, Харпер понял, что не сумеет пробиться к лейтенанту по западным ступеням. Вместо этого он сократил путь через собор и теперь появился, таща в левой руке французского офицера.

– Ублюдок! – Ирландец был вне себя от ярости. – Пытался меня убить, сволочь! – Он пнул француза, потом ударил его в лицо и швырнул в темноту собора.

Вивар выстрелил из пистолета по выбегающим из дверей французам.

– Сэр! – Хэгмэн предупредил, что пехота расчистила ежи.

– Эй! – крикнул Шарп. – А я думал, ты потерялся!

– Скотина, хотел проткнуть меня саблей! В церкви, черт побери! В соборе! Вы можете такое представить, сэр?!

– Черт, Харпер, я думал, с тобой что-то случилось! – Шарп искренне радовался появлению сержанта.

– Сэр! – еще раз предупредил Хэгмэн.

Пехота и драгуны вместе кинулись в атаку по расчищенному от ежей узкому проходу. Французы выкрикивали боевые кличи и размахивали оружием.

– Огонь! – скомандовал Шарп.

Залп ударил в узкий проход, опрокидывая окровавленных и обезумевших от боли лошадей. Упавший палаш зазвенел о камни. Оказавшиеся в задних рядах драгуны напирали, саблями прокладывая себе путь сквозь умирающих и раненых. На южных ступеньках собора показалась пехота.

– Бежим! – заревел Шарп.

Начался хаос отступления. Стрелки бросились в узенькие улочки. Луиза уже ускакала, Вивар, окруженный избранными бойцами в малиновой форме, криком дал команду Шарпу следовать за ней. Касадорцы оставались прикрывать отход.

Стрелки бежали. Отход из города превратился в сумасшедшую свалку на темных, кривых улицах средневекового города. Шарп выскочил на крошечную площадь с каменным крестом и колодцем. Выходы с площади были забиты беженцами, и лейтенант приказал остановиться и построиться. Заднему ряду было разрешено заряжать без шомполов. Стрелки засыпали порох, затем сплевывали пулю и стучали прикладом о землю, проталкивая пулю вниз.

– Целься!

Отягощенные штыками стволы взлетели вверх. Стрелять было еще нельзя, цель закрывали несколько касадорцев, отчаянно сдерживающих продвижение драгун. Сабли звенели как треснувшие колокола. Испанец с рассеченным лицом выскочил из свалки. Завыл проткнутый саблей драгун.

– Майор! – Шарп крикнул Вивару, что его стрелки готовы.

Вивар рубанул француза, тот успел защититься.

– Отходите, лейтенант! Отходите!

Касадорец пригнулся и ушел от рубящего удара. Вивар наконец ранил своего противника. Шарпу показалось, что испанцы дрогнули, но в этот момент позади драгун выскочила толпа волонтеров в коричневых балахонах. Они набросились на французов с ножами, молотками, мушкетами и пиками. Вивар развернул коня, велев своим людям отходить.

Шарп отвел стрелков к восточной границе площади и разделил их на две части, чтобы пропустить испанцев. Волонтеры отступать не хотели, Вивару пришлось наводить порядок тупой стороной сабли. Площадь очистилась, в дальнем ее конце показались французы.