Бернард Корнуэлл - Приключения Ричарда Шарпа. т1.

– Отлично! – На вершине холма Хоган обернулся и посмотрел на отъезжающих испанцев. – Помогли вам выбраться?

– Да, сэр. Они отбили у французов город, правда ненадолго.

Хоган пристально посмотрел на Шарпа.

– Сантьяго?

– Да, сэр, – ответил Шарп, словно оправдывался за провинность. – Я не был уверен, следовало ли нам в этом участвовать, сэр, но, видите ли... – Шарп пожал плечами. Он слишком устал, чтобы все объяснить.

– Боже милосердный! Так это вы? – Было ясно, что капитан инженерной службы не осуждает приключений Шарпа. Напротив, Хоган произнес с искренней радостью: – Вы должны мне все рассказать! Я обожаю хорошие истории. Вот оно как! Наверное, ваши парни не откажутся от еды?

– Они предпочтут ром, сэр.

Хоган рассмеялся.

– И это найдется. – Он смотрел на бредущих мимо него стрелков. Оборванные и грязные солдаты улыбались офицерам. Хоган отметил, что у многих не было уставных сапог, на некоторых красовались французские шинели и ранцы, все были небриты, немыты и нечесаны, но все были при оружии, и оно содержалось в отличном состоянии. – Мало кому удалось выйти, – сказал Хоган.

– Сэр?

– Я говорю о людях, отколовшихся от армии Мура. Большинство просто сдались.

– Было холодно, – сказал Шарп. – Очень холодно. Но мне повезло с сержантом. Вон тот здоровяк, ирландец.

– Из них всегда получаются лучшие сержанты. Но здесь, похоже, все молодцы.

– Все, сэр. – Шарп повысил голос, чтобы его необычную похвалу мог услышать самый усталый стрелок. – Это пьяницы и пройдохи, сэр, но лучшие солдаты в мире. Самые лучшие.

Шарп говорил искренне. Они были элитой, проклятыми, они были стрелками. Солдатами в зеленой форме.

Они были стрелками Шарпа.

Отход в Коруну был одним из самых тяжких подвигов, навязанных британской армии. Чудо заключалось в том, что многие уцелели и смогли дать бой наступающим французам у самого порта. В сражении погиб сэр Джон Мур, но его победа дала возможность войскам погрузиться на корабли, вышедшие для их спасения.

Французам удалось вытеснить с Пиренейского полуострова все британские части, кроме португальского гарнизона. В Париже это событие отмечалось как победа. Никто, правда, не обратил внимания на то, что французская армия не выполнила своей основной задачи по оккупации Испании и Португалии. Эта оккупация так и не была осуществлена. Но в феврале 1809 года немногие могли предвидеть поражение императора, и лишь горстка людей считала, что после разгрома армии Мура Британии следует сохранять военное присутствие на Пиренеях.

Между тем весной 1809 года командование Лиссабонским гарнизоном взял на себя сэр Артур Уэлсли, вошедший в историю как герцог Веллингтон. Гарнизон медленно и мучительно превращался в армию, которой предстояло одержать серию блистательных побед, завершившихся вторжением во Францию. Эти победы составляют основу книг о Ричарде Шарпе.

История, которую мы рассказали, произошла раньше. Она разворачивалась на фоне жестокой оккупации Галисии французами. В этом отношении книга совершенно правдива. Французы действительно захватили Сантьяго-де-Компостела, разграбили собор и вели ожесточенные бои в горах с поднявшимися на защиту страны испанцами. Остальное, к сожалению, выдумка. Сегодня ученые утверждают, что даже романтическое истолкование названия Компостела из латинского campus stellae, что переводится как «звездное поле», неверно. Они считают, что имя города произошло от латинского слова, означающего кладбище. Следует меньше обращать внимания на речи ученых.

Маршал Сульт намеревался завоевать всю Португалию до конца февраля 1809 года. Из-за проблем с продовольствием и изнурительных стычек с партизанами он смог дойти лишь до Порто, находящегося в северной Португалии на северном берегу реки Дуэро. В мае его выбил с этой линии обороны сэр Артур Уэлсли. Освободив от французов Португалию, Уэлсли повернул на восток, в Испанию, где одержал свою первую победу в сражении при Талавере. За этой победой последовали другие, многие из которых поражали изяществом и блеском.

Успехи Уэлсли как-то затушевали (во всяком случае для англичан) тот факт, что в боях с испанскими партизанами погибло значительно больше французов, чем в боях с английской армией. Испанцы вели guerilla, «маленькую войну». Guerrilleros сражались в La guerra de la Independencia, как называли испанцы войну на Пиренейском полуострове.

Как бы то ни было, Шарп и Харпер отправились в Талаверу. Из Талаверы до Франции путь неблизкий, но элита британской армии, стрелки в зеленых куртках, прошли его до конца. Когда будет надо, они дойдут из Ватерлоо до самого Парижа. Шарпу и Харперу еще предстоит завершить эту эпопею, так что скоро им отправляться в дорогу. 

Мисс Сэвидж исчезла. И французы наступали.

Наступление французов было более неотложной проблемой. Беспорядочная мушкетная пальба слышалась уже на окраине, и за ближайшие десять минут пять или шесть пушечных ядер пробили крыши зданий на северном берегу реки. Гребень горы прикрывал дом от орудийного огня, но в тёплом весеннем воздухе посвистывали шальные мушкетные пули, раскалывающие толстые плитки черепицы на крыше и срезающие тёмную блестящую сосновую хвою. Дом был большой каменный, белёный, с окнами, закрытыми тёмно-зелёными ставнями, с написанным над входом на деревянной табличке золотыми буквами названием — «Красивый Дом». Но на самом деле дом, расположенный высоко на крутом склоне реки Дору в Северной Португалии, на окраине Опорто, не был красивым, а наоборот, весьма уродливым и угловатым, хотя его резкие линии смягчались темными кронами сосен, которые, наверное, давали прохладу летом. Птица вила гнездо на одной из сосен, и всякий раз, когда пули свистели в ветвях, взлетала, пронзительно крича и тревожно кружила в воздухе, прежде чем вернуться к прерванному занятию. Множество беженцев торопились мимо Красивого Дома по склону холма к паромам и понтонному мосту через Дору. Некоторые гнали свиней, коз и коров, другие толкали ручные тележки, доверху загруженные пожитками, а один тащил на закорках старика.

Ричард Шарп, лейтенант второго батальона 95-ого полка Королевских стрелков, расстегнул бриджи и помочился на нарциссы, цветущие на клумбе в палисаднике. Земля была влажной, потому что ночью прогремела гроза. Молния сверкала над городом, гром взрывал небо, и небеса, казалось, разверзлись, а теперь на горячем солнце ночная сырость исходила паром. Гаубичный снаряд, похожий на бочонок, достиг высшей точки траектории полёта и стремительно ринулся вниз. В небе стелился серый дымок его горящего запала. Шарп попытался по нарисованной усиком дыма кривой догадаться, где расположена гаубица.

— Уже совсем близко, — пробормотал он, ни к кому не обращаясь.

— Вы совсем утопите бедные цветочки, — заметил сержант Харпер, и поспешно добавил «сэр», увидев выражение лица Шарпа.

Гаубичный снаряд взорвался в путанице переулков у реки; чуть позже звуки канонады загремели ещё громче, и по их стаккато стало ясно, что пушки совсем близко. Новая батарея, подумал Шарп. На окраине, не больше полумили, бьют по северному флангу. Мушкетная пальба, похожая на потрескивание горящего сухого кустарника, стихала, и это значило, что пехота защитников Опорто отступала. Шарп едва бы мог предъявить им обвинение в трусости. Большая, но дезорганизованная португальская армия пыталась помешать маршалу Сульту захватить второй по величине город Португалии, и французы побеждали.

Через палисадник Красивого Дома вниз по холму, со всей резвостью, которую только могли развить их ноги, бежали одетые в синие мундиры португальские пехотинцы. Заметив зелёные мундиры британских стрелков, они замедлили шаг, словно желая показать, что не поддались панике. Шарп посчитал это хорошим знаком. У португальцев, очевидно, была гордость, и такая армия сумеет в следующий раз достойно показать себя. Но не ополченцы, которые обычно бежали с поля боя. Патриотично настроенные, но необученные добровольцы не могли противостоять закалённой в боях французской армии.

И мисс Сэвидж до сих пор не нашлась.

Капитан Хоган, военный инженер, коренастый седоватый ирландец средних лет с проницательным взглядом и располагающими к общению манерами, вышел на крыльцо Красивого Дома, тщательно закрыл за собой дверь, обозрел небо и выразительно выругался. Шарп застегнул бриджи. Две дюжины его стрелков тщательно, как если бы они никогда не видели таких вещей прежде, осматривали своё оружие, проверяя все важные в бою детали. Хоган добавил ещё несколько изощрённых выражений и примолк, следя за полётом очередного французского ядра.

— Видите, Ричард, — сказал он, когда ядро благополучно их миновало, — мимо. Эти жалкие сифилитики нас не обманут.