— Военные конвенции предполагают, что офицеры не должны подвергаться суду, как гражданские лица. Вы это должны знать, если вы — адвокат, как заявляет Шарп. Разрешение гражданского суда над военнопленными вызовет ответную реакцию. Судите этого человека и казните его, и французы сделают то же самое с каждым португальским офицером, взятым в плен. Вы понимаете это, конечно?
Винсенте признал силу аргумента, но не собирался сдаваться:
— Он — насильник!
— Он — военнопленный, — возразил Кристофер. — И вы передадите его под мой контроль.
Висенте все еще пытался сопротивляться. Кристофер, в конце концов, был в гражданском!
— Он был взят в плен солдатами португальской армии! — упрямо стоял на своём лейтенант.
— А я — подполковник британской армии Его Величества и, думаю, выше вас званием. Поэтому вы повинуетесь моему приказу, иначе окажетесь перед судом военного трибунала.
Висенте, потерпев поражение, отступил, и Кристофер, слегка поклонившись, вручил Оливье его саблю.
— Вы окажете мне честь подождать внутри? — предложил он французу, и, когда совершенно свободный Оливье вошёл в дом, Кристофер взбежал по ступенькам и посмотрел поверх голов Шарпа и Висенте на белое облако пыли, появившееся на тропе, тянущейся от дороги. Большой отряд всадников приближался к деревне, и Кристофер понял, что это — каитан Аржантон со своим эскортом. Тревога омрачила его лицо, он взглянул на Шарпа, потом на приближающихся кавалеристов. Он не мог позволить им встретиться!
— Шарп, — заявил он. — Я даю вам ещё один приказ.
— Как скажете, сэр, — неохотно отозвался Шарп.
— Вы останетесь здесь и будете охранять мою жену, — сказал Кристофер. — Это ваши лошади? — Он указал на дюжину лошадей, захваченных в Барка д’Aвинтас, большинство которых были все еще осёдланы. — Я возьму двух.
Он заглянул в прихожую и подозвал Оливье:
— Мсье! Вы будете сопровождать меня. Мы отправляемся прямо сейчас. Дражайшая? — он взял Кейт за руку. — Вы останетесь здесь и будете ждать моего возвращения. Я отлучусь ненадолго. Самое большее — на час.
Он наклонился, поцеловал пальцы Кейт, затем поспешно вышел, вскочил в седло, подождал, пока к нему не присоединится Оливье, а потом оба всадника поскакали вниз по дороге.
— Оставайтесь здесь, Шарп! — крикнул, отъезжая, Кристофер. — Никуда не уходите! Это — приказ!
Висенте проводил Кристофера и француза взглядом, пока они не скрылись вдали:
— Зачем он взял француза?
— Бог его знает, — отозвался Шарп.
Пока Додд и три других стрелка повезли Хэгмэна к конюшне, он поднялся на крыльцо, вынул свою превосходную подзорную трубу, устроив её на краю резного каменного вазона, и направил на приближающихся всадников. Зелёные мундиры с розовой отделкой, коричневые чехлы на отполированных шлемах… Французские драгуны! Сотня? Может, и больше. Всадники придержали лошадей, увидев появившихся из деревни Кристофера и Оливье. Шарп передал трубу Харперу.
— О чём этот скользкий педераст говорит с «граппо» (по французски — «жабами», но на английском слово звучит как «говнюки»)?
— Бог его знает, сэр, — отозвался Харпер.
— Так понаблюдайте за ними, Пат, понаблюдайте, — сказал Шарп, — И если они приблизятся, сообщите мне.
Он вошёл в дом, пинком небрежно распахнув массивную дверь. Лейтенант Висенте не сводил преданного и восхищённого взгляда с Кейт Сэвидж, которую, очевидно, нужно было называть уже Кейт Кристофер. Шарп снял кивер, пригладил рукой недавно подстриженные волосы.
— Ваш муж отправился вести переговоры с французами, — сказал он и, натолкнувшись на хмурый неприветливый взгляд девушки, задался вопросом, чем именно она недовольна: тем, что её муж общается с французами, или тем, что он, Шарп, имел наглость обратиться к ней. — Вы можете мне объяснить, почему?
— Вы должны спросить его, лейтенант, — ответила она холодно.
— Меня зовут Шарп.
— Я знаю ваше имя.
— Для друзей — Ричард.
— Хорошо, что у вас есть хоть какие-то друзья, мистер Шарп, — заявила Кейт.
Она смело смотрела на него, и Шарп подумал, какая же она красавица. Именно такие лица живописцы увековечивают на своих картинах. Было неудивительно, что все эти заумные поэты и философы, приятели Висенте, поклонялись ей, как божеству, не смея приблизиться.
— Итак, почему подполковник Кристофер беседует с лягушатниками, мэм?
Кейт захлопала глазами, удивлённая не тем, что её муж ведёт беседы с врагом, а потому, что её впервые назвали «мэм».
— Я сказала вам, лейтенант, — сказала она не слишком любезно. — Спросите у моего мужа.
Шарп обошёл вестибюль. Он восхитился изогнутой мраморной лестницей, пристально рассмотрел прекрасный гобелен, изображающий охотниц, преследующих оленя, и два бюста, стоящие в нишах напротив друг друга. Бюсты, очевидно, были привезены из Англии господином Сэвиджем, потому что один изображал Джона Мильтона, а на другом была подпись «Джон Баньян».
— Меня послали за вами, — сказал он Кейт, всё ещё не сводя глаз с Баньяна.
— За мной, мистер Шарп?
— Капитан Хоган приказал найти вас и проводить к вашей матери. Она волнуется за вас.
Кейт покраснела:
— У моей матери нет никакой причины волноваться. У меня теперь есть муж.
— Теперь? — спросил Шарп. — Вы вышли замуж сегодня утром? Мы это видели в церкви?
— Это не ваше дело! — в отчаянии выпалила Кейт.
Висенте расстроился. Ему казалось, что Шарп запугивает обожаемую им женщину.
— Если вы замужем, мэм, то это, конечно, не моё дело, — заявил Шарп. — Я же не могу забрать замужнюю женщину у её мужа, не так ли?
— Конечно, нет, — отрезала Кейт, — И мы действительно поженились этим утром.
— Мои поздравления, мэм, — отозвался Шарп и остановился перед превосходными старинными напольными часами с маятником. Их циферблат украшали улыбающиеся луны и надпись «Томас Томпэн, Лондон». Он открыл полированную дверцу и дёрнул гирьку, чтобы привести в действие механизм.
— Думаю, ваша мать обрадуется, мэм.
— Не ваше дело, лейтенант, — еле сдерживаясь, ответила Кейт.
— Жаль, что её здесь не было, а? Ваша мать была в слезах, когда я видел её в последний раз. — Шарп дразнил её. — Он и вправду подполковник?
Вопрос застал Кейт врасплох, особенно после известия, что её мать была расстроена. Она покраснела, потом приняла надменный и оскорблённый вид.
— Конечно он — подполковник, — негодующе заявила она. — А вы — наглец, мистер Шарп.
Шарп засмеялся. Шрам на щеке придавал ему зловещее выражение, но когда он улыбался или смеялся, его лицо становилось совсем другим, и Кейт, к ее удивлению, почувствовала, что ее сердце на мгновение замерло. Она помнила историю, которую Кристофер рассказал ей, о том, как леди Грейс погубила свою репутацию, живя с этим человеком. Кристофер выразился так: «ловила рыбку в грязном пруду», — но внезапно Кейт позавидовала леди Грейс, а затем вспомнила, что меньше часа назад вышла замуж, и очень устыдилась. Но всё же, думала она, этот проходимец ужасно привлекателен, когда улыбается… и он продолжал ей улыбаться.
— Вы правы, — сказал Шарп, — Я наглец. Всегда таким был и, наверное, буду. Прошу прощения, мэм. — он ещё раз осмотрелся. — Это — дом вашей матери?
— После смерти отца это — мой дом, — сказала Кейт. — Теперь, я предполагаю, это — собственность моего мужа.
— Мой человек ранен, и ваш муж сказал, что он должен быть размещен в конюшне. Мне не нравится, что раненый находится в конюшне, когда в доме столько комнат.
Кейт покраснела, хотя Шарп не понял, по какой причине, и указала на дверь, ведущую в заднюю половину дома:
— Слуги располагаются возле кухни, и я уверена, что там найдётся удобная комната.
Она отступила в сторону и вновь жестом показала дверь на половину слуг:
— Не хотите ли посмотреть?
— Непременно, мэм, — сказал Шарп, но не сдвинулся с места, продолжая изучающее разглядывать её.
— Что-нибудь ещё? — спросила Кейт, смущённая его помрачневшим пристальным взглядом.
— Поздравляю с заключением брака, мэм.
— Спасибо, лейтенант.
— Поспешный брак, — Шарп сделал паузу, увидел вспышку гнева в её глазах и вновь ей улыбнулся. — Такое бывает в военное время. Я покручусь снаружи, мэм.
Он оставил её восхищённому поклонению Висенте и вышел на крыльцо.
— Ублюдок всё ещё беседует?
— Говорит с «граппо», сэр, — доложил Харпер, не отрывая глаз от трубы. — Ближе не подходят. Полковник полон неожиданностей, верно?
— Как пудинг сливами.
— Что мы делаем, сэр?
— Мы перенесём Дэна в комнату для слуг за кухней. Доктор посмотрит его. Если его можно везти, мы пойдём в Амаранте.
— Захватим девчонку?
— Нет, если она замужем, Пат. Проклятье, если она замужем, мы не можем так поступить с ней. Она теперь принадлежит ему, как дом, капитал и бочки. — Шарп почесал за воротником место, где его укусила вошь. — Симпатичная девочка.
