Шарп колебался. Было очевидно, что офицер на противоположном берегу старше его по званию, и, как только он пересечёт реку, то сразу окажется в тисках железной армейской дисциплины. А он хотел свободы действий. Если послать кого-нибудь из своих людей, результат получится тот же. Тогда Шарп подумал о Луисе и, подозвав его, помог подняться на борт баржи.
— Вы сможете управлять маленькой лодкой? — спросил он.
Луис на мгновение заколебался, но потом ответил твёрдо:
— Смогу.
— Тогда сплавайте черех реку и узнайте, что хочет тот британский офицер. Скажите ему, что я должен разведать обстановку в семинарии. Ещё скажите, что, кроме этих барж, есть ещё паром в Барка д’Aвинтас.
Шарп предположил, что британская армия, продвигаясь на север, была остановлена рекой. Орудия французов и англичан ведут артиллерийскую дуэль через Дору, но без плавсредств британцы не могут наладить переправу. И где, чёрт его возьми, находится флот?
Харпер, Мачедо и Луис вручную спустили ялик с борта и протащили по липкой грязи, пока не достигли такой глубины, что он закачался на воде. Луис взялся за вёсла, уселся поудобнее и умело отчалил. Он посмотрел через плечо на южный берег, прикидывая курс, и начал энергично грести. Шарп увидел, что к офицеру присоединился второй всадник, тоже в красном мундире и чёрной треуголке. Мышеловка захлопывалась, чтобы снова поймать его. Он спрыгнул с баржи и прошлёпал по грязи к берегу.
— Вы остаетесь здесь, — приказал Шарп Висенте. — А я обыщу холм.
Сначала Висенте, казалось, был готов заспорить, но потом согласился, и Шарп приказал стрелкам следовать за ним. Перед тем, как реку скрыли деревья, Шарп оглянулся. Луис уже почти доплыл до противоположного берега. Шарп пробрался через заросли лавра и увидел дорогу, по которой они бежали из Опорто, а слева — дома, где люди Висенте укрывались, пытаясь спасти свои шкуры. Французов не было. Он снова кинул взгляд на здание семинарии, но там не было заметно признаков активности. «К чёрту это, надо пойти и посмотреть!» — подумал Шарп.
На случай, если начнётся стрельба, он приказал подняться на холм, где можно было организовать защищённую позицию в редко стоящих посреди пастбища деревьях и у ветхого навеса. Хотя, если предположить, что в большом доме засели французы, местечко всё равно гиблое. Шарп понимал, что должен проявлять больше осторожности, но никто не пытался стрелять в него из окон, никто не бросал ему вызов, и он ускорил темп продвижения настолько, что на крутом подъёме ноги свело от боли.
Вот так, быстро и без потерь, они добрались до семинарии. Окна первого этажа были забраны решётками, внутрь вели семь дверей под арочными проёмами. Шарп попытался открыть ближайшую к нему дверь пинком и здорово ушиб ногу, потому что она оказалась заперта. Присев у стены, он решил подождать отставших. Отсюда была видна долина до самого Опорто. Французские пушки с холмов стреляли в скрытую холмом цель на южном берегу. Там, насколько помнил Шарп, стоял большой женский монастырь, где в день захвата города лягушатниками располагалась португальская батарея, ведущая дуэль с французами через реку.
— Все здесь, — доложил Харпер.
Шарп пошёл на запад вдоль сложенной из массивных каменных блоков стены здания. Он предпочёл бы другой путь, но понимал, что главный вход в семинарию должен быть со стороны города. Он пробовал открыть каждую из дверей, но все они были заперты. Какого чёрта здесь нет французов? Их не видно было даже на окраинах города, до которого теперь оставалось не больше полумили. Наконец стена повернула направо, и он увидел лестницу, поднимающуюся к резной парадной двери. Часовых у входа не было, но зато теперь Шарп, наконец, увидел французов. На дороге, петляющей в долине к северу от семинарии, двигался обоз фургонов, запряжённых волами, и их сопровождали драгуны. Шарп в маленькую подзорную трубу Кристофера рассмотрел, что это везут раненых. Сульт отсылал инвалидов во Францию? Или госпитали переполнились, и легкораненых переводят в тыл? Очевидно, лягушатники вовсе не готовились к походу на Лиссабон. Может быть, в Португалию всё-таки прибыл сэр Артур Уэлсли, и британская армия перешла к активным действиям?
Парадный вход в здание осенял каменный крест, расколотый мушкетными пулями. Шарп повернул большую ручку из кованого железа, и, к его удивлению, окованная гвоздями дверь оказалась незапертой. Он распахнул дверь стволом винтовки и увидел пустую прихожую с плиточным полом и стенами, выкрашенными в болезненно-зелёный цвет. Висевший на стене портрет измождённого святого был продырявлен пулями. Грубо намалёванная рядом картинка, изображавшая французского солдата с женщиной, доказывала, что французы в семинарии побывали, хотя теперь их видно не было. В полной тишине стук подошв ботинок, усиленный эхом, звучал особенно громко.
— Иисус, Мария и Иосиф! — воскликнул Харпер, осмотрев показавшийся внизу тёмный коридор, и перекрестился. — Такой огромный домина! Сколько же проклятых попов нужно этой стране?
— Зависит, от того, сколько здесь грешников. — отозвался Шарп. — Надо обыскать это место.
Он оставил шестерых стрелков внизу для охраны и спустился вниз, чтобы открыть одну из дверей, выходящих к реке. Это должно было стать путём отступления на случай, если французы всё же заявятся. Как только он обеспечил безопасность, стрелки обыскали спальни, ванные, кухни, столовую и классы огромного здания. В каждой комнате валялись обломки мебели, в библиотеке тысячи изорванных книг были рассыпаны по полу, но ни мёртвых, ни живых не нашлось. В разгромленной часовне алтарь раскололи в щепки, а хоры превратили в уборную.
— Ублюдки. — тихо пробормотал Харпер.
Гэтейкер, на чьей винтовке предохранитель, действительно, висел на одном винте, с видом знатока рассматривал намалёванную на побеленной стене, как раз там, где над алтарём висел триптих, изображающий сцены Рождества Богородицы, картинку, на которой трое французских драгун в весьма забавных позах совокуплялись с двумя женщинами.
— Неплохо, — заявил он уважительно, словно ценитель на летней выставке Королевской Академии художеств.
— Мне нравятся женщины попышнее, — отозвался Слеттер.
— Идём дальше! — рявкнул Шарп.
Самой важной задачей сейчас было найти винный погреб, а Шарп не сомневался, что погреб здесь есть. Но когда погреб, наконец, нашёлся, лейтенант с облегчением увидел, что французы добрались до него раньше и не оставили ничего, кроме пустых бочонков и битых бутылок.
— Настоящие ублюдки! — с чувством обронил Харпер.
Впрочем, если бы этого не сделали французы, Шарп перебил бы здесь всё сам, чтобы не дать своим людям упиться до бесчувствия. И это заставило его осознать то, что он уже принял решение оставаться в этом здании, пока будет возможность. Французы, несомненно, не собирались покидать Опорто, но кто бы ни владел городом, семинария господствовала над восточными окраинами.
Семинария оказалась не такой уж и большой, как казалось со стороны. Её длинный южный фасад с бесчисленными окнами выходил к реке, но в сторону Опорто смотрело меньше дюжины окон. На противоположной стороне было пристроено выступающее на север крыло. В угловом пространстве между двумя крыльями здания рос яблоневый сад, в котором несколько деревьев срубили на дрова. Две другие стороны сада защищала высокая каменная стена. Попасть на территорию семинарии можно было через кованые железные ворота, выходящие в сторону Опорто. Под навесом, в груде плетёных ловушек для птиц, от которых защищали плодовые кустарники, Шарп разыскал старую кирку и вручил её Куперу.
— Начинайте рыть лаз, — сказал он, указывая на длинную стену. — Патрик! Найдите еще инструменты. Выделите шестерых людей, чтобы помочь Купу, а остальных пошлите на крышу. Но они не должны обнаруживать себя. Понимаете? Они должны действовать скрытно.
Сам Шарп направился в большую комнату, служившую, как он решил, кабинетом директора семинарии, разграбленную, как и всё вокруг. Искромсанные, с оторванными корешками книги толстым слоем устилали пол, стол перевёрнут, изрезанная, наполовину сгоревшая картина, изображавшая какого-то святого, лежала в очаге. Единственным целым предметом было угольно-чёрное распятие, висевшее высоко над каминной доской.
Шарп посмотрел в маленькую подзорную трубу через открытое окно, расположенное над парадной дверью семинарии, на город, лежащий так дразнящее близко. Нарушая свои собственные инструкции действовать скрытно, он перегнулся через подоконник и вытянул шею в надежде рассмотреть, что происходит на южном берегу. Ничего важного видно не было. И вдруг сзади раздался голос:
— Вы, должно быть, лейтенант Шарп. Меня зовут Уотерс, подполковник Уотерс. Вы молодец, Шарп, молодец, чёрт вас побери!
Шарп резко повернулся и увидел офицера в красном мундире, шагающего к нему через груды беспорядочно разбросанных книг и бумаг.
