как бы мне удалось выделиться среди этакой толпы?
Чжоу Фэй потупилась.
– Я собираюсь продать пьесу, – подмигнул ей Се Юнь. – Госпожа У – из благородной семьи, не справится. А ты? Решишься пойти со мной и посмотреть, как люди живут?
Чжоу Фэй колебалась. Клинок ее давно пропитался кровью, бояться ей было нечего, но сопровождать сочинителя непристойных стишков – это, пожалуй, уже перебор.
– Так идешь или нет? Не то отправлюсь один.
Замешкавшись ненадолго, Чжоу Фэй все же молча поплелась следом.
Се Юнь прекрасно знал Шаоян – казалось, он везде чувствовал себя как дома. По пути он с такой непринужденностью рассказывал обо всем вокруг, что Чжоу Фэй ненароком задумалась, а не болтает ли он опять попусту. Когда он с привычной легкостью свернул в очередную извилистую и многолюдную улочку, она не выдержала и спросила:
– Откуда ты так хорошо знаешь это место?
– Я здесь попрошайничал, – с важным видом ответил он.
– Ты… что?
– В детстве. Наставник счел меня слишком изнеженным. На самом деле он просто не хотел учить меня драться, вот и выгнал из дома без гроша, пообещав, если я за три года не умру с голоду, показать искусство, которое может спасти мне жизнь. Тогда я примкнул к Братству Нищих, но не прижился: пусть эти бродяги и работают «по-белому», но и среди них полно отпетых негодяев. Старшие безжалостно гнобили младших: для них это дело привычное, а я не выдержал такой братской заботы, разозлился, ушел от них и постригся в монахи! Среди них тоже попадаются как настоящие, так и самозванцы, но все равно с ними приятнее иметь дело, чем с нищими. Некоторые из них, лысые, даже знали пару-другую сутр – так попрошайничать куда проще, а если добавить еще и мою крайне привлекательную внешность…
– Ага, а род того наставника, случайно, не казнили до девятого колена? – пропустив его болтовню мимо ушей, тихо поинтересовалась Чжоу Фэй.
– Сама спросила, а теперь не веришь… Эх, женщины, – посетовал Се Юнь, не выходя из образа бесстыжего ученого, и рассмеялся, деловито обмахиваясь веером.
– Чем это вам женщины не угодили? – прозвучало из окна, внезапно распахнувшегося в конце переулка. Незнакомка облокотилась на подоконник и, подперев подбородок рукой, свысока окинула Се Юня взглядом. Ее черты трудно было назвать правильными, ресницы на полуопущенных веках изящно закручивались на концах, а усталый вид был исполнен невыразимой чувственности. Белоснежное, точно фарфор, лицо озарилось едва уловимой улыбкой:
– Господин Цянь Суйю, давно не виделись! А вы совсем не изменились!
– Хозяйка, годы разлуки не затронули вашего умения сражать наповал, – Се Юнь слегка склонился, приветствуя незнакомку.
Чжоу Фэй его речи показались слишком уж слащавыми, но хозяйке они, похоже, пришлись по вкусу, и она поманила его пальцем:
– Принесли что-нибудь толковое? Если да – поднимайтесь. Если нет – катитесь отсюда прочь, это место не для нищебродов вроде вас.
Се Юнь расхохотался, повернулся к Чжоу Фэй и шепотом предупредил:
– Это наша благодетельница. Если продадим пьесу – купим тебе хороший клинок. Веди себя прилично, не натвори делов.
Женщин на заставе было не так много, так что помимо старших из Сорока восьми крепостей Чжоу Фэй встречала только грубоватых крестьянок близ Юэяна, благородных дам семьи У да безумную Дуань Цзюнян… Но эта хозяйка не была похожа ни на кого из них: тело ее казалось невесомым и таким гибким, словно его можно было сложить как душе угодно. Деревенская простушка Чжоу Фэй явно еще совсем ничего не ведала о духе ветра и пыли.
В конце переулка обнаружилась узкая дверь – вход явно не главный. Хозяйка лично спустилась, чтобы встретить их:
– Заходите… Ох, а кто это тут у нас? – удивилась она, заметив барышню, спрятавшуюся за спиной Се Юня. Широко распахнув свои круглые, словно персиковые лепестки, глаза, она принялась с любопытством разглядывать гостью, затем рассмеялась, изящно прикрыв рот рукой: – Откуда ты похитил такую красавицу?
– Моя дочь Се Хунъюй, – без тени смущения соврал Се Юнь.
«Кому-то точно жить надоело!» – подумала Чжоу Фэй, смерив его многозначительным взглядом.
Хозяйка прищурилась и загадочно улыбнулась – явно не поверила, но и допытываться не стала. Томной походкой она повела гостей внутрь. Чжоу Фэй растерянно оглядывалась, пораженная непривычным убранством. Задний двор оказался небольшим, но весь был устлан цветами: растения вились даже вдоль стен и пестрели всеми возможными красками. Воздух благоухал – создавалось впечатление, будто приятный аромат исходил отовсюду и ниоткуда одновременно. В середине двора были подвешены качели, а на столике рядом лежала цитра.
– Ну же, не томите! – хозяйка изящно протянула Се Юню руку с ярко-алыми ногтями.
Он достал из-за пазухи туго свернутую «Песнь озябших ворон» и передал ей, попутно щелкнув пальцами перед самым носом Чжоу Фэй, чтобы та, зачарованная прекрасными видами, не споткнулась и не угодила ненароком в пруд с рыбками. Хозяйка радостно приняла рукопись, грациозно направилась к качелям и, удобно расположившись на них, указала гостям на каменные скамьи:
– Прошу, присаживайтесь.
В тот же миг прибежали несколько очаровательных барышень в ярких платьях. Девушки явно были хорошо знакомы с Се Юнем, но вели себя не развязно, а сдержанно и учтиво. Подавая чай гостю, они не упускали возможности перекинуться с ним парой любезностей и осыпали его почтительными «господин то», «господин сё», а одна даже ущипнула Чжоу Фэй за щеку – такие выходки «разбойнице» терпеть еще не доводилось.
Хозяйка довольно быстро пробежалась глазами по страницам, после чего немного призадумалась и взглянула на Се Юня.
– Ну как? – приподнял он бровь.
– Вы уверены, что хотите продать мне именно это? – спросила хозяйка. – Вы будто чью-то растерзанную душу выложили на прилавок.
Возмущенно фыркнув, Се Юнь поспешил возразить ей:
– Что вы, госпожа, как можно так выражаться! Я продаю песни, а не людей. Терпеть невзгоды и держать все в себе тяжко, другим рассказать – времена не те, никто и слушать не станет, а так хотя бы денег в дорогу заработаю – все не зря.
– Ладно, беру. По старой цене, – хихикнула женщина.
Едва она договорила, во двор тут же вышла одна из барышень с подносом, на котором лежал парчовый мешочек.
Се Юнь принял его, взвесил в руке и, даже не заглянув внутрь, сунул за пазуху:
– Всегда говорил, что с вами приятно иметь дело… Кстати, у меня есть еще одна просьба.
Хозяйка подняла палец, Се Юнь покорно достал из мешочка золотой лист и вернул ей. Чжоу Фэй наконец поняла: он продавал пьесу не чтобы раздобыть денег на дорогу, а чтобы купить какие-то сведения.
Госпожа закатила глаза, выхватила золото и язвительно процедила:
– Каков наглец! Моими же
