из моментов таких переглядов.
Это заметил и Оксинта, который почему-то очень внимательно смотрел за руками танцовщицы. Особенно он насторожился, когда ее ладонь с длинными ногтями промелькнула перед его лицом.
В завершение танца Эсельта, поводя бедрами, стала приближаться к царевичу с явным намерением обнять его или усесться к нему на колени. Массинисса отодвинул стул, показывая всем своим видом, что был бы не прочь приласкать ее напоследок.
Но на пути у испанки вдруг встал Оксинта.
– Тебе лучше уйти, Эсельта! Спасибо за танец!
– Меня еще не поблагодарил царевич! – зло прошипела она и отмахнулась от него рукой, едва не поцарапав ему лицо.
Телохранитель вцепился в кисть девушки и, принюхавшись к ней, закричал:
– Охрана! Держите ее! И будьте осторожней: у нее ногти обмазаны ядом!
Массинисса оторопел и застыл на месте.
Но тут неуклюже приподнялся сидевший с ним рядом Залельсан. Полководец хорошо выпил и прикрикнул на Оксинту:
– Что за глупости?! Отпусти эту красавицу!
– Отпусти ее! – крикнул следом царевич.
Растерявшийся Оксинта на миг выпустил руку испанки, а воины охраны, стоявшие рядом с Массиниссой, не решились выполнить приказ телохранителя.
Эсельта тут же потянулась к царевичу, но на ее пути встал пьяный полководец:
– Вначале обними меня!
Уворачиваясь от этого ухажера, испанка случайно поцарапала его шею, и Залельсан, захрипев, вдруг начал опускаться на пол.
Все отвлеклись на падающего полководца, и Массинисса лишь в последний момент краем глаза заметил, как к его лицу тянется рука Эсельты. Ее длинные ногти лоснились от какой-то зеленоватой мази, они были совсем рядом…
Как вдруг…
Взмах меча, брызги крови, истошный визг – и танцовщица, схватившись за обрубок руки, закружилась на месте, извиваясь от боли. Оксинта, выставив вперед меч с окровавленным клинком, прикрыл собой царевича.
– Ты все равно умрешь, проклятый нумидиец! Тебе не выбраться из Испании! – прокричала Эсельта и, проведя ногтями по своей кровоточащей ране, упала бездыханной на пол.
Массинисса бросился к Залельсану. Старый полководец умер. Человек, которого за многие десятилетия не брали в бою вражеские мечи и дротики, умер на пиру от яда, предназначенного не ему.
– Прости, старый друг, – склонился над ним царевич.
Пирушка закончилась. Оставшиеся полдня ушли на то, чтобы устроить Залельсану пышные похороны и оставить его навечно в чужой земле.
Когда Массинисса неотрывно смотрел на холм земли, насыпаемый на месте захоронения полководца, к нему подошел Оксинта и проговорил:
– Парни обыскали дом Эсельты. Вот что нашлось у нее в тайнике.
Телохранитель показал свою смуглую ладонь, на которой лежали золотые монеты с профилем царя Сифакса.
– Проклятье! Она просто наемная убийца! А я-то подумал, что она из-за неразделенной любви хотела на меня напасть.
– Не исключено, что у нее были оба мотива. Кто-то узнал о вашей размолвке и предложил ей совместить приятное с полезным, – указав на монеты, предположил Оксинта.
– Скорее бы уже отсюда убраться! – недовольно поморщился царевич.
Ранним утром следующего дня нумидийское войско начало грузиться на корабли. Горожане высыпали из домов и смотрели, как судно за судном заполняются воинами, их добычей и лошадьми и, выйдя в гавань, выстраиваются в походный порядок. Массинисса планировал отплыть на последнем корабле. Его охрана, казна нумидийского войска и личные сбережения – все это ждало своей очереди.
Мильхерема в этот день среди провожающих не было видно. Он еще на вчерашних похоронах Залельсана скомканно попрощался с царевичем и сказал, что в день отплытия нумидийцев его на пристани не будет. Мол, он опасается, что воины недовольны им из-за танцовщицы-убийцы, и ему не хотелось бы их раздражать.
Когда у пристани остался только корабль, на который должен был грузиться царевич с сопровождающими его людьми и грузом, к Массиниссе подошел уже знакомый высокий старик.
– Прощай, царевич! Я бы хотел пожелать тебе хорошего плавания и благословить в дальний путь, если ты примешь мои напутственные слова.
У Массиниссы мгновенно появилась перед глазами картинка с тонущим кораблем купца Бената, и он с почтением произнес:
– Какой же глупец откажется от доброго благословения уважаемого Авароса? Я знаю, что ты возглавляешь местных рыбаков, у которых не всегда бывает хороший улов. Прими это, чтобы облегчить им жизнь.
Массинисса показал охраннику на один из небольших мешочков, и тот принес его старику.
– Благодарю тебя за щедрость, – снисходительно усмехнулся старик, но, приняв в руки тяжелый мешочек, удивленно охнул. – Что это там?
– А ты взгляни, – предложил царевич.
Старик развязал тесемки и вынул их мешочка золотую монету.
– Золото? – недоверчиво спросил Аварос и укусил монету своими крепкими желтыми зубами.
Затем он перебрал еще несколько монет и удовлетворенно кивнул.
Из толпы горожан выскочил парень на лошади и, схватив протянутый ему стариком мешочек с монетами, умчался прочь.
– Ты мудр и щедр, царевич Массинисса! – сказал довольный Аварос и торжественно продолжил: – Я благословляю твои корабли и твоих людей на благополучное плавание. Пусть все из вас вступят на родную землю Африки!
Царевич благодарно склонил голову, а потом не удержался и произнес:
– Прости за дерзость, уважаемый Аварос! Но что было бы, если б я не стал тебе платить? Мы бы так же утонули, как и корабль Бената?
– Зачем тебе знать это, царевич? Ты все равно уплываешь.
– Я готов заплатить за эту тайну и унести ее с собой. Ты ничего не потеряешь, старик!
Массинисса показал на еще один мешочек, и охранник с трудом принес его и положил к ногам Авароса.
– Там тоже золото, можешь проверить, – предложил царевич.
– Я верю тебе. И, так и быть, расскажу, в чем секрет моих благословений. Идем!
Они отошли подальше от людских глаз, спустились к воде, и Аварос неожиданно пошлепал по водной глади рукой.
Массинисса увидел, как возле борта его корабля всплыли несколько мужчин с тростинками в зубах для дыхания под водой и каким-то странным оружием, напоминающим копье с винтовым лезвием.
– Это мои ребята, рыбаки. Когда-то мы были очень нужны этому городу: наша рыба спасала его от голода, когда вокруг рыскала армия царя Сифакса. Затем ты прогнал его, и наша жизнь изменилась к худшему. Горожане перешли на еду, что привозили из окрестных владений пунийцев, рыбу уже почти никто не ел, говорили: «Надоела!» А как мне кормить людей, которые связаны с морем и, кроме рыбалки, ничего не умеют? Вот мы и решили… попросить здешних богатых купцов, которые перевозят по морю добро туда-сюда, немного поделиться. Те, кто соглашался, продолжали торговлю без проблем, ну а другие… В общем, им сверлили в днищах кораблей отверстия, залепляя их специальным глиняным раствором. Он постепенно растворялся от морской воды, и корабли не
