- Почему?
- Я ведь англичанка.
- Я смогу вас защитить, мисс Фрай, – сказал Феррагус.
- Рада это слышать, – коротко бросила она, занявшись чайником.
«Сука! – подумал Феррагус. – Надменная английская сука!» - и бросил, выходя их кухни:
- Чай мне не нужен.
Издалека послышался слабое громыхание. Оно то становилось громче, и тогда в рамах начинали слабо дребезжать оконные стёкла, то стихало и начиналось снова. Сара выглянула во двор и не увидела ничего, кроме холодного серого тумана, но она поняла, что это был не гром. Это были французы. Наступал рассвет, и в Буссако принялись за дело пушки.
Шарп спал ужасно. Земля была мокрой, за ночь сильно похолодало, и спал он плохо. От каждого движения сломанные рёбра словно пронзало ножом, а когда перед рассветом Шарп окончательно проснулся и встал, то от боли едва мог держаться на ногах. Он ощупал свои рёбра, пытаясь определить, нет ли более серьёзных повреждений, чем ему показалось вначале. Правый глаз заплыл, наполовину закрывшись, и прикоснуться к нему было нельзя.
- Вы уже проснулись, сэр? – раздался рядом голос.
- Я уже умер, – проворчал Шарп.
- Может быть, кружку чая? – это был Мэтью Додд, стрелок из роты Шарпа, которого недавно, во время его отпуска Ноулз наградил второй полоской и превратил из рядового в капрала.
Вернувшись, Шарп повышение одобрил.
- Спасибо, Мэтью, – отозвался Шарп и поморщился от боли, наклонившись, чтобы подобрать отсыревшие ветки для костра.
Додд высек искру и запалил огонь.
- А нам можно жечь костры, сэр? – спросил он.
- Прошлой ночью было нельзя, Мэтью, хотя кто мог их рассмотреть в этом проклятом тумане? В любом случае, мне нужен чай, иначе я разогнуться не смогу.
Шарп бросил в костер собранный хворост, слушая, как потрескивает и шипит в костре сырое дерево. Додд наполнил водой чайник и всыпал горсть заварки из собственных запасов. Шарп добавил ещё своей и подкормил огонь хворостом.
- Сыро как, – промолвил Додд.
- Проклятый туман, – проворчал Шарп, вглядываясь в серую муть.
- Скоро подъём, – Додд устроил чайник на огне.
- Ещё даже половины третьего нет, – возразил Шарп.
Тот там, то тут вдоль хребта загорались костры, освещая изнутри плотную пелену тумана, но большая часть армии ещё спала. Шарпу надо было проверить посты на восточном склоне, но это могло ещё немного подождать.
- Сержант Харпер сказал, что вы упали на тропе, сэр, – осторожно заметил Додд, глядя на покрытое синяками и ссадинами лицо Шарпа.
- Опасные вещи – эти тропинки, Мэтью. Особенно когда они скользкие и в темноте.
- Вот так дьячок у нас дома погиб, – измождённое лицо Додда осветили блики огня. – Поднялся на колокольню, чтобы привязать новую верёвку к колоколу, и поскользнулся. Кое-кто говорил, что его столкнули, потому что его жена миловалась с другим мужчиной.
- Это сделали вы, Мэтью?
- Мистер Шарп, что вы! Нет, не я! – воскликнул Додд, потрясённый подобным предположением.
Чай вскипел быстро, и Шарп, плеснув себе немного в кружку, поблагодарил Додда и поднялся на гребень хребта. Спускаться по склону он не стал, а прошёл по небольшому отрогу, выступающему шагов на сто рядом с дорогой в сторону французов. Этот природный бастион заканчивался возвышенностью, усеянной россыпью валунов, и именно там разместились его часовые. Подходя поближе, он потопал ногами, чтобы те, кто на посту, услышали его приближение.
- Кто идет? – голос прозвучал бодро, но другого Шарп и не ожидал, потому что сержант Рид свои обязанности знал хорошо.
- Капитан Шарп.
- Пароль, капитан? – потребовал Рид.
- Глоток горячего чая, сержант, если, конечно, вы меня не пристрелите, – ответил Шарп.
Рид считался сторонником строжайшего исполнения правил, но даже педантичный методист был готов за глоток чая закрыть глаза на то, что офицер не знал пароль.
- Пароль «Джессика», сэр, – с упрёком в голосе напомнил Рид.
- Имя жены полковника, верно? Мистер Слингсби забыл мне сказать, – он передал Риду кружку с чаем. – Какие-то неприятности?
- Ничего, сэр. Всё в порядке.
Подошёл прапорщик Илифф и, испуганно моргая, уставился на Шарпа. Формально он считался командиром поста, но на самом деле ему было строго приказано не предпринимать ничего, не посоветовавшись с сержантом.
- Доброе утро, мистер Илифф, – поздоровался Шарп.
- Сэр, – проблеял испуганно Илифф, не зная, что сказать.
- Всё спокойно?
- Думаю, да, сэр, – ответил Илифф, не сводя взгляда с распухшего и посиневшего лица Шарпа.
В полутьме видно было плохо, а спросить, что случилось, он побоялся.
Восточный склон терялся в темноте и тумане. Шарп присел, содрогнувшись от боли, пронзившей рёбра, закрыл глаза и прислушался. Он слышал звуки шагов множества людей по склону выше, металлический лязг чайника, потрескивание костерков. Лошадь рыла землю ногой. Кричал ребёнок. Это были не те звуки, которые он хотел услышать. Снизу пока тихо.
- До рассвета они не придут, – решил он. – В темноте не найдут тропу.
- Думаете, они атакуют, сэр? – со страхом в голосе спросил Рид.
- Так говорят дезертиры. Как ваш порох?
- В таком тумане? Я бы не ему не доверял, – ответил Рид, нахмурился и спросил, посмотрев на Шарпа. – Вы поранились, сэр?
- Упал на тропе. Не смотрел под ноги, – сказал Шарп. – Вы лучше разрядите оружие после побудки. Я предупрежу батальон.
Шестеро постовых стояли на посту всю ночь с заряженными винтовками. Из-за влажного воздуха, проникшего внутрь ружейных замков, порох отсырел и не загорится от высеченной кремнём искры. Когда прозвучит горн, постовые засыплют на полку сухого пороха и выстрелят старым зарядом. Об этом нужно было предупредить, чтобы не подумали, будто французы под прикрытием тумана пошли в атаку.
- А до того времени смотрите в оба, – добавил Шарп.
- После подъёма нас сменят? – с беспокойством спросил Рид.
- Поспите пару часов после построения. Но прежде, чем ляжете, наточите штыки.
- Вы считаете… - начал было прапорщик Илифф.
- Я не знаю, что там будет, но перед сражением, мистер Илифф, у вас должен быть наточен клинок. Покажите мне свою саблю.
Илифф, как приличествует офицеру стрелковой роты, носил лёгкую кавалерийскую сабельку, старую, задёшево купленную, с потускневшей рукояткой и истёртой кожаной обмоткой. Шарп провёл пальцем по лезвию изогнутого клинка до острия.
- За полмили отсюда стоит полк португальских драгунов. Сходите к ним, найдите кузнеца. Он за шиллинг вам её заточит. Такой саблей вы и кошку не обдерёте, – Шарп вернул прапорщику оружие и вытащил наполовину свой клинок.
Шарп упорно не желал пользоваться лёгкой кавалерийской саблей и носил вместо неё длинный тяжёлый палаш с прямым клинком. Несмотря на плохой баланс, в руках сильного бойца это было мощное оружие. Он проверил остроту лезвия и остался доволен. А конец должен быть ещё острее. Не зря потратил деньги.
Он вернулся на вершину и налил ещё кружку чая. Из тумана, заполнявшего долину, приглушённо послышался сигнал французской побудки. Им ответили множество горнов и труб на вершине.
- Подъём! Подъём! – закричал майор Лерой, увидел сквозь туман Шарпа и обратился к нему. – Доброе утро, Шарп! Холодина, верно? Куда лето делось?
- Я приказал посту разрядить оружие, сэр.
- Ну, меня это не испугает, – заявил Лерой и аж просветлел лицом, увидев в руках Шарпа кружку. – Это у вас чай?
- Думал, американцы чай не пьют, сэр.
- Лоялисты пьют, Шарп.
Родители Лероя бежали из колоний после победы Тринадцати Колоний в Войне за независимость.
Он выхватил кружку у Шарпа.
- Чай что-то рыбой припахивает, – он отхлебнул и поморщился. – Вы пьёте без сахара?
- Всегда.
- На вкус – как тёплая лошадиная моча, – морщась, он, однако, допил кружку до дна и воскликнул. - Доброе утро, парни! Рассвело! Строиться!
По приказу сержанта Рида часовые разрядили ружья в затянутое туманной пеленой небо. Как и говорил Лерой, никто не обратил на это внимания. Сержант Харпер повёл в скалы смену часовым. Лейтенант Слингсби, несмотря на то, что ночью был изрядно пьян, с утра выглядел свежим и энергичным, словно гвардеец на посту в Виндзорском замке. Он вышел из своей палатки, одёрнул красный мундир, поправил ножны, чтобы они висели под идеальным углом, и поспешил за часовыми.
- Подождите меня, сержант! – воззвал он к Харперу.
- Я приказал ему идти, – сказал Шарп.
Слингсби обернулся, выпучив глаза от удивления при виде Шарпа и заухмылялся.
- Доброе утро, Шарп! Право слово, вот это фонарь у вас под глазом! Вам нужно было приложить с вечера кусок говяжьей вырезки, – Слингсби захохотал, словно сказал нечто остроумное. – Как вы себя чувствуете? Надеюсь, лучше?
