пошевелил ради защиты родины. Он продолжал тратить баснословные денежные средства на войну с коммунистами – китайцами и преданными патриотами. Более того, еще не так давно Чан Кайши состоял в союзе с нынешними политическими врагами и в одном ряду с ними боролся за светлые идеалы Сунь Ятсена, которому построил мавзолей в центре Нанкина. По приказу Сунь Ятсена он ездил в Москву, где по ночам читал Карла Маркса, встречался с Троцким и другими советскими лидерами. По возвращении из СССР он командовал военной академией Вампу, где всех курсантов обучали марксизму, а заместителем его являлся Чжоу Эньлай, которого генералиссимус теперь мечтал убить. В бессмысленной войне Чан Кайши погубил сотни тысяч китайцев – как коммунистов, так и простых крестьян, оказавшихся на пути его армий, – и пожертвовал на алтарь борьбы с «красными бандитами» четверть китайских вооруженных сил. Все это он проделывал, когда японская армия беспрепятственно захватывала одну китайскую провинцию задругой. Вот уже много лет японцев в Поднебесной и ненавидели, и боялись, а потому поведение Чан Кайши в 1936 году привело к серьезному возмущению в обществе и, главное, в военных кругах. Никто не хотел принимать участие в очередном походе против коммунистов, неся страшные потери и убивая соотечественников. Чан Кайши подошел к черте, за которой его ждала политическая гибель. Народ требовал развернуть армию против Японии и прекратить гражданскую войну.
Поддавшись давлению общественного мнения, в ноябре 1935 года Чан Кайши начал тайные переговоры с коммунистами. Правительство националистов представлял бывший личный секретарь генералиссимуса – Чэнь Лифу. Дипломатическими вопросами коммунистов занимался Чжоу Эньлай. Однако зачехлять оружие ни одна сторона не собиралась – вооруженные столкновения между Красной армией и гоминьдановскими войсками случались регулярно. Советскому командованию удалось достичь серьезных успехов в пропагандистской работе. После завершения героического Великого похода коммунистическое движение в стране приобрело ореол легендарности. В Китае же всегда испытывали уважение к прославленным воинам, о которых веками слагали легенды, а потому эти реальные герои и рассказы про их подвиги не только возбуждали интерес и уважение простого населения, но и привлекали на сторону коммунистов тех, кто желал быть причастным к легенде. В условиях постоянного принуждения к бесперспективным военным кампаниям против своих же сограждан, в то время как реальный враг – японцы – терзали родную страну, искушению коммунистической пропагандой поддались и многие бойцы гоминьдановских войск – особенно те, кто находился на линии соприкосновения с красными. Коммунистов в Шэньси блокировали две гоминьдановские армии: Северо-Восточная под командованием маршала Чжан Сюэляна и Северо-Западная под командованием генерала Ян Хучэна. Как и в случае со многими другими крупными воинскими соединениями, обе эти армии не были сформированы под патронажем центральной власти, а являлись региональными соединениями в подчинении своих непосредственных командиров, плативших им жалованье. Ключевой фигурой в данном случае был маршал Чжан Сюэлян – сын лидера некогда могущественной Фэнтяньской клики милитаристов, которая правила в Маньчжурии до 1928 года. Его Северо-Западная армия оставалась одной из самых больших, организованных и хорошо вооруженных в Китае. Чжан Сюэлян ненавидел японцев, поскольку они лишили его родины, выкинув из Маньчжурии в 1931 году. Тогда он крайне негативно относился и к Чан Кайши, который в 1931 году заставил его отступить без сопротивления, оставив без помощи во время японского вторжения. Иными словами, он винил Чан Кайши в потере Маньчжурии и в том, что генералиссимус заставил его, Чжан Сюэляна, принести свою воинскую честь на алтарь гоминьдановской политики соглашательства с Токио. Если добавить к вышесказанному тот факт, что Чжан Сюэлян придерживался скорее левых, чем правых взглядов, то становится вполне понятным, как людям Чжоу Эньлая удалось достичь с Молодым Маршалом взаимопонимания по целому ряду вопросов. Надо помнить, что еще в 1934 году руководство КПК заняло жесткую антияпонскую позицию, нашедшую отклик как среди населения, так и среди военных, которым гораздо больше импонировало бороться с японскими империалистами, нежели с китайскими коммунистами. В феврале 1936 года коммунисты договорились с генералом Ян Хучэном – командующим Северо-Восточной армией, а уже в марте удалось достичь договоренности и с Чжан Сюэляном.
Командиры Красной армии, 1938 год
Китайская политическая жизнь того времени в понимании любого европейца представляла собой абсолютно сюрреалистичную картину. С конца 1935 года Чан Кайши вел с коммунистами мирные переговоры и тут же отдавал приказ своим войскам в регионе уничтожать красных. Тем временем командование вверенных, но не подчинявшихся генералиссимусу напрямую войск вместо исполнения приказа уничтожить коммунистов вступило с ними в тайные переговоры и достигло соглашения устроить в стране путч с целью свержения Чан Кайши. Руководство КПК втайне вело с каждой из сторон взаимоисключающие переговоры, ориентируясь в своих действиях на указания из Москвы, где порой недостаточно четко представляли все нюансы китайской действительности. Этот сложный кулуарный дипломатический процесс сопровождался совсем уже фантастическими событиями на местах. Красная армия и гоминьдановские войска практически ежедневно имитировали ожесточенную вооруженную борьбу, хотя в действительности отказывались стрелять друг в друга. Дело дошло до того, что Чжоу Эньлай по договоренности с Чжан Сюэляном начал внедрять коммунистов в войска наемников. Опытный марксист взял Молодого Маршала под свою опеку и лично занялся политработой с ним. Все это происходило прямо под носом у Чан Кайши, повсюду расставившего своих шпионов – и в первую очередь среди своих не очень надежных генералов. Этот военно-политический абсурд продолжался до декабря 1936 года и завершился событием, потрясшим гоминьдановский режим до основания. Седьмого декабря 1936 года генералиссимус Чан Кайши, намереваясь прояснить ситуацию, лично прибыл в столицу провинции Шэньси – город Сиань, где был расквартирован армейский штаб по борьбе с коммунистами. Его главной целью являлось принуждение местного командования к началу серьезного наступления на политических оппонентов режима. При этом сам генералиссимус продолжал вести переговоры с коммунистами. Поздней ночью 12 декабря 1936 года личная охрана маршала Чжан Сюэляна схватила генералиссимуса Чан Кайши, попытавшегося бежать из отведенных ему покоев в одной пижаме. Государственный переворот в Сиане произвел в правительственных кругах эффект разорвавшейся бомбы. Диктатура, а именно таким образом можно охарактеризовать существовавшую тогда в Китае форму правления, оказалась неподходящим способом ведения государственных дел для разрешения назревшего кризиса. Об этом свидетельствует и тот факт, что после ареста самого диктатора вся вертикаль власти в Нанкине оказалась парализованной. И не было в стране человека, готового принять на себя обязательства по управлению огромной страной, не говоря уже о быстром разрешении застаревших проблем. В Нанкине творилась полная неразбериха: в какой-то момент чуть ли не главным действующим лицом в правительстве стала
