Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 150
– Все понятно, хозяин. Сделаю, как нужно! – Оливье поклонился. – Я ваш верный слуга, – еще раз подтвердил он.
…Оливье привлек проверенных людей – не один раз вместе дело проворачивали. И теперь на душе у него скребли кошки – жаль избавляться от таких молодцов: мать родную к праотцам отправят, не пожалеют, да и меткости им не занимать. Придется искать других людей.
Оливье лежал в кустах, подстелив шкуру волка: земля холодная, не ровен час, простудиться можно. Редкий голый кустарник плохо скрывал засаду, поэтому приходилось лежать на мерзлой земле. И как назло выпить нельзя – рука должна быть твердой, а глаз ясным. Он внимательно смотрел на Рону, в этом месте река была мелкой и неширокой, проехать можно даже зимой.
– Едут! – крикнул наблюдатель, спрыгнул с дерева и лег на землю рядом с Оливье.
На том берегу показался кортеж легата.
– Вот люди, – почти шепотом сказал Оливье, – ничего не боятся! Какая самоуверенность! Думают, раз легат, то смерть его обойдет стороной. А стреле-то, ей все равно – легат, граф или крестьянин, плоть у всех одинаковая.
Кортеж вошел в воду Роны, впереди ехали два охранника, дальше де Кастельно в бархатной шубе и еще три сопровождающих лица.
– Цельтесь в легата, рыцарей будем добивать потом! – отдал приказ Оливье.
Бандиты натянули тетиву луков, мгновенье – и посланник Папы взревел, как раненый медведь.
– Интересно, а кровь у него какого цвета? – поинтересовался подручный.
– Голубая… – съерничал Оливье.
В кортеже началась паника, легат рухнул в воду с лошади, остальные, побоявшись ехать вперед, развернули лошадей. Вот тут и началось! Из кустов с противоположного берега тоже полетели стрелы, и трое сопровождающих легата также оказались в воде. Остались одни рыцари, они метались по мелководью между трупами. Оливье пронзительно свистнул, подав условный знак, все четверо разбойников выскочили из укрытия, развернув рыболовные сети. Вскоре отважные итальянские рыцари барахтались в них как огромные блестящие рыбины. Оливье достал стилет, подаренный самим аббатом, за удачно выполненное прошлое задание, и добил несчастных. Он даже дал звучное название своему оружию – «последняя милость».
Переправа обагрилась кровью. Подручные Оливье снимали с вельмож украшения, цепи, срезали кошельки с добротных кожаных поясов.
– Жаль, одежда подпорчена: лисья шуба легата хороша, – пожалел один из них.
– Ничего, его золотой цепи тебе хватит с лихвой, – сказал Оливье, понимая, что вскоре этот трофей станет его собственностью, как впрочем, и все остальные. – Лошадей соберите, пока не разбежались, продадим хозяину харчевни.
Отъехав от места засады и дождавшись темноты, Оливье и его подручные двинулись в харчевню, расположенную примерно, в двух лье[29] к востоку от Роны. Обычно, все путешественники, следующие через переправу, останавливались в «Жирном кабане».
Хозяин харчевни Анжэр, давний подельник Оливье, охотно скупал лошадей и золотишко, когда выдавалась такая возможность. На этот раз он ждал Оливье с нетерпением, зная, что добыча будет отменной. Нетерпение он проявлял и по другой причине: поскорей хотелось закончить опасное дело. До сегодняшнего вечера, Анжэр не подозревал, кто будет жертвой Оливье, но когда вечером в харчевне появился торговец и сообщил, что на переправе убиты итальянские вельможи, он понял: добыча будет богатой.
Оливье постучал в дверь «Жирного кабана» условным стуком, и хозяин тут же впустил подельника.
– Дай что-нибудь поесть, умираю с голода и с ног валюсь от усталости. Мои стрелки тоже голодные и хотят обмыть удачную охоту. Лошадей посмотри на заднем дворе – о цене потом договоримся. Замерз, как собака, не май месяц на дворе!
– Да, все готово, – засуетился Анжэр, – еда и вино стоят на столе.
Оливье и Анжэр многозначительно переглянулись.
Бандиты накинулась на еду, обильно запивая крепким вином. Оливье тоже ел с аппетитом, но делал вид, что пьет. Голодные подельники, довольные удачным окончанием дела, не обратили на это ни малейшего внимания. Они активно обсуждали, что купить на вырученные деньги, и не заметили, как осоловели и начали засыпать прямо на столе, под конец дружно захрапев.
– Телега у тебя есть? – спросил Оливье.
– А, телега?.. Да, конечно… – растерялся Анжэр, понимая, что сейчас произойдет. – Прошу тебя только не здесь! Вдруг кто увидит…
– Это ночью-то! – Оливье явно издевался, поигрывая в руках «последней милостью». – Ладно, лошадей смотрел?
– Да…
– Чего – да? Денег за них давай! – рявкнул Оливье, упиваясь страхом Анжэра.
– Сейчас… – Анжэр ушел и принес мешочек с серебром.
– Сколько там? – указал Оливье стилетом на мешок.
– Как обычно, из расчета пять серебряных монет за лошадь. Я же тоже должен заработать.
– Ну, да! Тебе бы только на всем готовеньком! Знаю я, сколько ты заработаешь. Небось, по двенадцать монет серебром загонишь?
Анжэр замялся. Довольный Оливье осклабился.
– Ладно, поехали, поможешь.
– Нет-нет, я не смогу убивать! Я сделал все, как ты просил, но от убийства уволь.
– Да, ладно, я на это и не рассчитывал. Факел подержишь, ночь на дворе.
* * *
Весть о том, что легат Пьер де Кастельно и вся его свита перебита при переправе через реку Рона, разнеслась мгновенно. Рассказывали, что засада на другом берегу реки хладнокровно расстреляла кортеж из луков, убийцы ограбили вельмож и украли лошадей. Не помогли даже рыцари. Они были найдены запутанными в сети и заколотыми в горло.
На самом деле то, что это были люди аббата Арнольда, страстно проникнувшегося к словам Филиппа и видящего под своим крылом новые монастыри и земли, понимали только Тулузы. Раймонд VI догадывался, что Арнольд задумал хитрую провокацию: убить легата и свалить все на коварных еретиков Тулузов, – путь в Лангедок открыт, и крестовый поход обеспечен. После потери доверенного лица, Папа Иннокентий III непременно поддержит поход, да еще и поспособствует ему, лично благословив на борьбу с вероотступниками и убийцами.
В Монсегюре все пребывали в ужасе, особенно женщины. Теперь руки у французов были развязаны.
Вассалы Раймонда также понимали: никто из лангедоков никогда бы не решился на такой шаг, так как это – открытый конфликт с Римом, который приведет к войне. Раймонд был уверен, что война выгодна, в первую очередь, французской короне для пополнения казны, а во вторую очередь – Святому престолу, ненавидевшему все, идущее в разрез с католицизмом.
Призывы аббата Арнольда организовать крестовый поход против Тулузов поддержали все дворяне Франции. Его активно пропагандировал королевский двор Филиппа II Августа, особенно усердствовал граф Симон де Монфор*.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 150
