вам об общем положении дел в районе Адриатического моря. Эти сведения, конечно же, будут в вашем распоряжении, как только вы прибудете на Мальту.
Стивен выразил необходимые благодарности, и они немного поговорили о коллегах в Уайтхолле, прежде чем он откланялся, сказав, что должен безотлагательно присоединиться к коммодору, – заставлять его ждать было равносильно смерти.
– Итак, сэр, – сказал Джек Обри, отрываясь от своих записей и подсчитывая квитанции, которые позволили бы офицерам, отвечающим за снабжение, обеспечить эскадру всем поразительным разнообразием предметов, которые могли бы ей понадобиться, от ружейных кремней до юферсов, шкотовых колец и распорок для матросских коек. – Я думаю, нас это очень поддержит, огромное вам спасибо. А теперь, сэр, с вашего позволения я бы хотел откланяться. У меня назначена встреча с моим хирургом в "Короне", а, как известно, никогда не следует раздражать человека, которого вы в следующий раз можете встретить, лежа на столе на нижней палубе, где он будет стоять над вами со скальпелем. Обычно он не особенно вспыльчив, но я знаю, что сегодня ему не терпится навестить того самого инженера.
– Джеймса Райта, этого ученейшего человека? Я бы дал пять фунтов за то, чтобы посмотреть, как они будут беседовать.
На самом деле это зрелище того не стоило, особенно поначалу. Доктор Мэтьюрин, держа в руке свою визитную карточку, собирался постучать в дверь дома мистера Райта, когда она распахнулась изнутри и сердитый голос крикнул:
– Что вам еще от меня нужно? А? Что вам надо?
– Мистер Райт? – спросил Стивен с легкой улыбкой. – Меня зовут Мэтьюрин.
– Да хоть сам Вельзевул, – сказал мистер Райт. – До конца месяца вы не получите от меня ни гроша, как я уже сказал этому назойливому ублюдку, вашему начальнику.
– Мой дорогой сэр, – воскликнул Стивен. – клянусь честью, я осмелился обратиться к вам как к члену научного общества, а не в качестве настойчивого кредитора, будь они все прокляты.
– Вы из Королевского научного общества? – спросил Райт, наклоняясь с верхней ступеньки и подозрительно вглядываясь в лицо Стивена прищуренными глазами.
– Конечно же, я член общества, – сказал Стивен, на этот раз несколько мягче. – Более того, мистер Уотт когда-то оказал мне честь, представив нас. Я сидел рядом с ним, а с другой стороны был старый Болтон. Это было в тот вечер, когда вы читали доклад о сверлении.
– О, простите – сказал озадаченный Райт. – пожалуйста, проходите, прошу прощения, я потерял очки. По вашему костюму мне показалось, что ко мне пожаловал пристав. Прошу меня простить. Прошу вас, проходите, – Он провел Стивена в большую, хорошо освещенную комнату с аккуратными чертежами на стенах, на высоких столах и на паре валиков, на которых можно было рассмотреть устройство любого уголка порта или верфи. Он нашел свои очки – одну из пар, которые валялись на стульях и столах, – и, надев их, посмотрел на Стивена. – Сэр, – сказал он, теперь уже более вежливо. – могу я спросить, что это за форма? Кажется, я такой раньше не видел.
– Сэр, – ответил Стивен. – это мундир, который некоторое время назад ввели для хирургов Королевского военно-морского флота, и его редко носят.
Обдумав услышанное, мистер Райт склонил голову набок, став похожим на какую-то умную собаку, и спросил, чем он может быть полезен своему посетителю, которого он теперь вспомнил по их встрече в "философском клубе", перед официальным заседанием научного общества.
– Я позволил себе посетить вас, сэр, – сказал Стивен. – потому что некоторые из наших наиболее выдающихся коллег, особенно в области механики и математики, заверили меня, что вы больше, чем кто-либо из ныне живущих, знаете о физических свойствах веществ, присущей им прочности и способах ее увеличения, их устойчивости к атмосферным воздействиям. Потому, если позволите, я хотел бы спросить, приходилось ли вам когда-нибудь в ходе ваших исследований сталкиваться с рогом нарвала?
Произнося последнее предложение, Стивен заметил на пожилом лице собеседника полное отсутствие внимания и не удивился, услышав, как мистер Райт воскликнул:
– Доктор Мэтьюрин, доктор Мэтьюрин, конечно же, я становлюсь все более забывчивым день ото дня, но теперь я помню нашу встречу еще более отчетливо. И, что гораздо важнее, я вспоминаю письмо от моей юной кузины Кристины, до замужества Кристины Хизерли, а теперь она вдова губернатора Сьерра-Леоне Вуда. Это было ее обычное письмо с поздравлениями с днем рождения, и среди прочего она сообщала, что подготовила сочлененный скелет какого-то существа, которое вас заинтересовало, – она всегда была замечательным анатомом, даже в детстве, – и спрашивала, стоит ли отправить этот образец в Сомерсет-Хаус[30]?
– Как это любезно с ее стороны. У меня сохранились самые приятные воспоминания о дорогой миссис Вуд. Без сомнения, она говорила о моем бесхвостом потто, одном из самых интересных приматов, который, увы, прожил так недолго.
– Итак, я ей ответил, что непременно стоит его отправить в Сомерсет-Хаус: Робертшоу и его сотрудники проявляют величайшую заботу об образцах, присланных членам общества. Но, если я не ослышался, сэр, вы говорили о нарвале. Прошу вас, объясните, что это за нарвал?
– Китообразное из далеких северных морей, небольшой кит длиной около пяти метров; у самца есть рог, который может быть длиной в половину тела. Я говорю "рог", сэр, потому что так обычно его называют; но на самом деле этот объект состоит из кости.
– И его носят только самцы?
– Так мне говорили китобои и те немногие, кому выпало счастье препарировать это создание.
– Тогда мы с ними похожи, потому что и у нас рога носят только самцы, – Через мгновение мистер Райт рассмеялся, и низкий, скрипучий звук продолжался довольно долго. – Простите меня, – сказал он наконец, снимая очки и протирая их. – Временами я люблю пошутить. Вы говорили о кости?
– Да, сэр, об особенно плотном и твердом костяном бивне. У детеныша нарвала всего два зуба, оба в верхней челюсти. Тот, что справа, обычно остается в зачаточном состоянии, а другой превращается в сужающийся бивень, который может выступать на полтора-два метра и весить килограмм шесть или семь.
– Для чего он используется?
– Это пока остается неизвестным. Нет никаких сообщений о его использовании в качестве оружия, и ни одна лодка никогда не подвергалась нападению; и хотя были замечены нарвалы, скрещивающие свои клыки над поверхностью воды, за этим не следовало
