— Теперь уходим, — скомандовал он солдату, управляющему лодкой.
— Всем оставаться на своих местах! — раздался откуда-то сверху громкий голос.
В тот же миг вспыхнули галогенные фонари, ослепив всех собравшихся в лодках. Роуман понял, что источник света находится на корме баржи. Он сразу навел винтовку на неведомого противника и вдруг услышал голос Боджоркеза:
— Не стреляйте! Не стреляйте!
Привыкнув к свету фонарей, Роуман огляделся и увидел не менее шести вооруженных автоматами мужчин, выстроившихся вдоль рейлинга и целящихся в американцев. Один за другим спецназовцы опустили оружие. С баржи им нагло ухмылялся широкоплечий незнакомец.
— Давно бы так, — сказал Клэй Зак. — Теперь, парни, поднимайтесь обратно на причал и давайте знакомиться.
Роуман перевел взгляд с Зака на автоматы в руках наемников и кивнул. Внезапное нападение, помешавшее побегу, взбесило его до чертиков. Он с ненавистью оглядел захватчиков и смачно сплюнул в сторону.
Старший сержант Майк Типтон напряженно разглядывал неровную кромку тороса, спускавшегося к заливу Коронейшен. Хотя от ледяного окуляра немела бровь, он продолжал смотреть вдаль, надеясь заметить приближение группы. К вершине холма осторожно подполз второй спецназовец, и Типтон опустил бинокль ночного видения.
— Капитана все нет? — спросил солдат, молодой капрал в маске для защиты от мороза и ветра.
Типтон покачал головой и посмотрел на часы:
— Они опаздывают, а паши стальные птицы прибудут уже через двадцать минут.
— Прикажете нарушить радиомолчание и выйти на связь?
— Действуйте, капрал. Узнайте, почему задерживаются и когда будут здесь. Долго ждать мы не сможем.
Он поднялся на ноги и повернулся к импровизированному летному полю.
— Пора зажечь сигнальные огни.
Типтон медленно отошел в сторону: он не хотел слышать радиопозывных. В глубине души сержант знал, что случилось непредвиденное. Роуман выступил раньше намеченного и должен был вернуться вместе с командой «Полярного заката» почти час назад. По крайней мере, появиться в пределах прямой видимости. Роуман был превосходным командиром, его бойцы прошли отличную подготовку, поэтому непредвиденные случайности практически исключались.
Типтон дошел до края взлетного поля и включил два синих фонаря, запитанных от аккумуляторов. Потом отправился на противоположный конец неровной посадочной полосы и зажег вторую пару сигнальных огней. Вернувшись на оперативную базу, сержант обнаружил, что капрал все еще безуспешно пытается вызвать группу на связь. Второй боец тем временем наблюдал за горизонтом.
— Не отвечают, — доложил капрал.
— Продолжайте, пока самолеты не прилетят. — Типтон смерил взглядом обоих солдат. — Приказ есть приказ. Придется вылететь независимо от того, прибудет основная часть группы или нет.
Типтон шагнул к солдату, ведущему наблюдение. Из-за толстой белой парки его было довольно сложно отличить от капрала.
— Джонсон, передайте пилотам, чтобы подождали минут пять. Я пойду на торос выглядывать капитана. Смотрите, не улетайте без меня!
— Так точно.
Через минуту в ледяной ночи послышалось тихое гудение. Звук нарастал, пока не превратился в хорошо узнаваемый гул самолетов. Оба «Оспрея» не включали навигационные огни и поэтому совершенно терялись на фоне темного неба. Их специально модифицировали для перелетов на длинные дистанции, и самолеты преодолели без малого семьсот миль. Отправившись с аэродрома в Игл, штат Аляска, они пересекли границу с Юконом и летели над тундрой так низко, что ни один радар не среагировал. Впрочем, Куглуктук был одним из самых удаленных и малонаселенных регионов Канады.
Типтон взобрался на вершину тороса, оглянулся на аэродром и увидел, как заходит на посадку первый самолет. «Оспрей» снизил высоту до пятидесяти футов, включил посадочные огни, медленно опустился и приземлился невдалеке от синих фонарей. Пилот быстро довел самолет до конца полосы и завернул по крутой дуге. Следом полосы коснулся второй самолет, подпрыгнул на неровном льду и подъехал к первому «Оспрею», готовый взлететь в любой момент.
Типтон снова оглядел залив, внимательно изучая линию берега в бинокль.
— Роуман, ну где же ты есть? — прошипел он, злясь на исчезнувшую группу.
Однако ни резиновых лодок, ни людей не было. В бинокль Типтон видел лишь гладь залива и лед. Он терпеливо подождал пять минут, потом еще столько же, но напрасно: группа захвата так и не вернулась.
Сержант услышал, как один из самолетов увеличил число оборотов двигателя, и опустил бинокль. Бегать в зимнем снаряжении нелегко, и все же он поспешно спрыгнул с тороса и бросился к открытой дверце первого самолета. Забравшись внутрь, Типтон увидел недовольную гримасу на лице пилота, который тут же поднял дроссельный рычаг вверх и тронулся с места. Типтон пересел к капралу, «Оспрей» прокатился по неровной полосе и взмыл в небо.
— Не видать? — прокричал капрал, перекрывая шум двигателя.
Типтон удрученно покачал головой, в которой крутилась фраза: «На поле боя никого не оставлять…» Отвернувшись от капрала, он уткнулся в маленький боковой иллюминатор.
Оба «Оспрея» пролетели над заливом Коронейшен, набрали высоту, медленно развернулись на запад и взяли курс на Аляску. Типтон рассеянно разглядывал огни корабля, идущего на восток. В первых лучах солнца он увидел, что это ледокол, тянущий за собой большую баржу.
— Куда же вы подевались? — пробормотал он вслух, потом закрыл глаза и заставил себя уснуть.
Типтон даже не подозревал, что смотрит на своих товарищей по отряду «Дельта». Также он не знал, что держат их в нечеловеческих условиях, будто в средневековом подземелье.
Наемники Зака тщательно обыскали десантников, забрав у них оружие и средства связи, и отвели вместе с командой «Полярного рассвета» на баржу. Затем пленников бесцеремонно загнали в трюм на носу. Когда Роуман спускался по железным ступеням, он оглянулся и увидел, что двое наемников поднимают «зодиаки» и привязывают их на корме.
Напоследок захватчики неожиданно расщедрились и швырнули в трюм две упаковки бутилированной воды, застывшей на морозе. Тяжелая железная крышка с лязгом захлопнулась, и раздался грохот цепи, которой закрепили рукоятку. Стоя в темном ледяном трюме, пленники сразу осознали всю безнадежность положения.
Зажегся фонарик-ручка, за ним еще один. Роуман пошарил в нагрудном кармане, нашел свой фонарик, включил и порадовался: хоть что-то у него не отобрали.
