Он старательно расправил загнувшийся угол бумажного листа.
Артемка так увлекся чтением, что даже не заметил, как подошел к нему какой-то человек. Пробежав глазами по строчкам, прохожий горестно покачал головой:
— Ая-яй-яй!.. Это про законную власть-то, про царя самого! Какая безответственность, самонадеянность! Вы как думаете, молодой человек?
— Ничего я не думаю, — буркнул Артемка.
— И напрасно, напрасно. Думать надо. Вы что же, живете здесь?
— Нет, не живу.
— Мы вроде бы знакомы. Я на Сампсониевском живу. По-моему, встречались.
— Нет, не встречались.
Незнакомец — щуплый человечек с беспокойными глазами — оглянулся, вздохнул и вдруг схватил Артема за рукав шинели. Рука неожиданно оказалась цепкой и сильной.
— Ну, тогда пойдем. Я ведь видел, как ты наклеивал...
Подросток понял, с кем имеет дело. Он сделал попытку вырваться, но, увидев черный ствол нагана, смотревший ему в лицо, притих. Человечек насмешливо протянул:
— Ишь ты, прыткий какой! А ну, не будем бегать...
Убегать было действительно бесполезно. Шпик ногтями содрал со стены наклеенную наспех прокламацию и снова насмешливо сказал:
— Не та фирма... Пошли!
Так глупо попасться лишь за то, что прочитал и расправил на стене листовку! Конечно, его освободят, когда установят, что он остановился случайно и ничего не знает. Надо что-нибудь придумать.
Внешне он старался казаться спокойным, даже равнодушным. Успокоился и филер, хотя все еще держал руку в кармане, куда сунул наган и обрывки содранной бумаги.
Прохожие, попадавшиеся навстречу, не обращали внимания на шагавших рядом паренька в серой солдатской шинелишке и мужчину в просторном драповом пальто.
* * *
Из полиции Артемка возвращался поздно. Его допрашивали долго, подробно. Об отце он, конечно, не сказал. Пришлось наврать, наспех придумать историю, как он остался один, как попал в запасной полк и познакомился с Рогожиным. Но отпустили его только тогда, когда узнали, что он живет вместе с офицером. Назвав свой адрес, Артемка и не предполагал, что это так сильно подействует на полицейских... И теперь, шагая по ночной улице, он думал о том, хорошо ли сделал, назвав фамилию Рогожина. Ведь у комроты могут быть неприятности. Эта мысль не давала ему покоя. Вспомнились слова Дубца: «Если бьют — и ты бей...» Верно, конечно... А все же плохо, когда из-за тебя невинно пострадают другие люди... Может быть, не говорить Дмитрию Александровичу о том, что было в участке? Нет, скрывать нельзя...
Когда он пришел домой, встревоженная Надежда Андреевна накинулась на него с упреками, что он бегает бог знает где, а Митенька беспокоится и до сих пор не спит.
— Велел зайти к нему, как придешь.
Рогожин в халате и домашних туфлях лежал на диване в своем кабинете и читал какую-то тоненькую книжку. При появлении Артемки он не сразу оторвал глаза от страницы. Взгляд его был отсутствующим, когда он спросил у мальчика, где тот так поздно гуляет.
Артем рассказал, как его задержал шпик и потом допрашивали в участке. Офицер слушал, отвернувшись.
— Мне, верно, не надо было говорить, Дмитрий Александрович, что я живу у вас? Могут быть неприятности...
Рогожин бросил быстрый взгляд на Артемку, снял пенсне и медленно стал его протирать. Это означало, что он чем-то сильно обеспокоен.
— А зачем ты сказал, если боялся этого?
Кровь бросилась в лицо Артемки, но он не растерялся и ответил спокойно:
— Я не сообразил сразу, сказал без всякой цели. Хотите верьте, хотите — нет.
— Я верю тебе. Ты не подумай, что я боюсь царских ищеек, да и нет у меня ничего опасного... — Рогожин круто переменил тему: — А к тебе тут гость приходил. Вот, посмотри...
На столе лежал клочок бумаги с адресом: «Литейный проспект, 7, квартира 16. Щербатов».
— Он назвался твоим родственником, — сказал Рогожин. — Просил приехать завтра вечером. А сейчас давай спать.
В постели Артемка еще и еще раз перечитывал адрес, написанный крупным, твердым почерком. Это был тот самый адрес, о котором говорил Дубец. «Но как Щербатов узнал, что я приехал? Наверное, ему написали. Может, Дубец и Рогожина просил приютить меня на первых порах?» — раздумывал Артемка. Сон не приходил. Тогда он вынул из-под подушки томик сочинений Горького, который взял в рогожинской библиотеке.
На следующий день Артем за завтраком спросил хозяина:
— А скажите, Дмитрий Александрович, кто этот Горький?
— Что, понравилось?
— Да, очень.
— Это хороший писатель... Верно? Он для народа пишет.
«Значит, для нас», — подумал Артемка.
— Дмитрий Александрович, а нет ли у вас еще книг Горького? Таких рассказов — про Буревестника или старуху эту... Изергиль. Интересно очень...
Рогожин развел руками, сказал:
— Да сколько угодно! Бери, ради бога, читай... Я рад за тебя.
* * *
Вечером Артем поехал в трамвае на Литейный. Он смотрел в окно на прохожих, и ему казалось, что вот-вот вчерашний шпик вынырнет в толпе.
Найдя нужный дом, он поднялся на пятый этаж и, прислушиваясь, потянул за медную ручку звонка. В передней звякнул колокольчик. Скоро дверь немного приоткрылась и приятный женский голос спросил:
— Вам кого?
— Щербатова. У меня записка от него.
— А-а, — женщина распахнула дверь, — заходите. Мужа нет дома, но он вот-вот должен быть.
Она пропустила Артема в небольшой узенький коридор, толкнула дверь в комнату.
— Садитесь к окошку, там посветлее. А шинель сюда повесьте, вот гвоздик. Хотите — почитайте, чтоб не скучать. — Она протянула Артему несколько потрепанных номеров «Нивы», затем взяла со стола чашку и вышла.
Артем сел у окна, которое выходило на проспект. В комнате было тесно. В углу стоял пузатый старенький комод, покрытый салфеткой, у стены — простой стол и несколько стульев, на окне — горшок с незнакомым ему цветком; на стене висели фотографии в рамках. Одна из фотографий изображала хозяйку комнаты в подвенечной фате и с цветами в руках. Рядом с ней — мужчина, он выглядел веселым и счастливым. «Наверное, это и есть Щербатов в молодости», — подумал Артем.
Хозяйка то заходила в комнату, то опять выходила, искоса поглядывая на гостя. Наконец, остановившись у порога, она неуверенно спросила:
— А вы кто будете?
— Я — Артемка, из Вологды приехал.
Женщина всплеснула руками:
— Господи! А я-то, дура, не спознала сразу... Ты Василия Николаевича сын?
Артем кивнул головой.
Хозяйка окинула парня изучающим взглядом, словно заново его увидела.
— А изменился-то как! Высокий стал, худющий, и лицо совсем другое...
