протянула госпожа Ангел.
- Четыре. – В глазах Горана отжигали чертенята.
- Думаешь?
- Если расчленить.
- Ты прав. У меня так много врагов! – я вздохнула. – Только успевай расчленять! Но не хотелось бы марать их кровью мой Додж, ведь он будет белым, как крылья Архангела.
- В белом цвете его не выпускают. – Набравшись смелости, выпалил консультант, сам побелев.
- Моя супруга хочет белый. - Драган наградил его тяжелым взглядом.
- Сделаем. – Нервно сглотнув, мужчина кивнул.
- Оформляем, Саяна?
- Оформляем. – Я кивнула. Консультанта сдуло моментально.
- А что это ты так стараешься, муж? – я прищурилась, когда мы остались вдвоем.
- Ну, ведь именно своего супруга ты будешь любить в этом автомобиле, - промурлыкал он, обняв меня сзади. – Так страстно и жестко, как умеешь только ты!
- Надежды юношей питают.
- Ломоносов? – Драган хмыкнул.
- Сейчас начнется, - Ангел закатила глаза, - я с ним…
- Именно! Общался, работал и даже, знаешь ли…
- По бабам ходил. - Со вздохом закончила госпожа Драган.
- С ним – не ходил, - уточнил супруг, - но пили, бывало, до утра. Так что потом было уже не до баб!
- Стукну!
- Буду только рад!
- Тогда лучше вспомню, как там дальше было: «Надежды юношей питают, отраду старым подают».
- Я не старый, женщина, - возмутился Горан, развернув меня к себе лицом, - а…
- Многопохоживший?
- Вот стукнет госпоже Ангелу первая сотня, я тебе напомню!
- Ведь, и правда, напомнишь! – я рассмеялась. - Кстати, а у Глинки было по-другому.
Надежд сомнителен приют.
«Надежды юношей питают,
Отраду старцам подают»,
Но все же постепенно тают.
И, наконец, на склоне дней
Вдруг понимает человече
Тщету надежд, тщету идей...
- И когда в тебе литератор уснет, а? – муж рассмеялся.
- Ни-ког-да! Кстати, вспомнила, надежды питают – у Глинки как раз было, у Ломоносова науки!
- Скажу тебе кое-что по секрету, вероломная красавица, - хрипло прошептал Горан. Я прижалась к нему как можно теснее, заставив мысли санклита перейти из головы на несколько этажей ниже. Хотя они всегда там обитают. - Так вот, - он сделал глубокий вдох. - Взрослых мужчин питает кое-что иное.
- И что же, просвети?
- Лично меня – твоя любовь и страсть, воздух мой!
Поцелуй заставил застонать от желания, которое вихрем взметнулось в крови. Но у зазвонившего телефона были другие планы.
- Давай пошлем всех, - выдохнул мне на ушко Драган, обжигая шею дыханием, - и убежим, всего на денек?
- Отличный план, - одобрила я, достав смартфон. – О, муж, отпусти.
- И ради кого меня отпинывают? – пробурчал он, с неохотой убрав руки.
Ангел укоризненно глянула на него. Сейчас кому-то будет стыдно.
- Ради эликсира для исцеления твоей сестры Катрины. Звонит Атапи.
Разговор был короткий. Дружба у нас с каарой не получалось, но чувство вины передо мной и благодарность за спасение Рафаэля заставили девушку согласиться помочь мне в поиске причин безумия Катрины.
- Ты не поверишь, куда Атапи привел след, который она почувствовала, когда мы познакомили ее с твоей сестрой! - выдохнула я, закончив разговор.
- Любимая? – в глазах Горана протаяло беспокойство. – Куда?
- В Хорватию!
Глава 5
Атапи
Теперь я уже жалела, что согласилась помочь Саяне. То, что вначале казалось небольшой услугой, которая не займет много времени, вылилось в полномасштабную разведывательную операцию, съедающую все мои силы. Да к тому же времени даже на Рафаэля не оставалось.
Один плюс – он хоть немного оживился, когда я увезла его в Хорватию. А может, что более вероятно, жизнь в нем всколыхнулась лишь благодаря желанию помочь его ненаглядному Ангелу. Но об этом лучше не думать.
Я подошла к окну небольшого отеля, в котором мы поселились и не нашла слов, чтобы облечь в мысли красоту узкой мощеной булыжником улочки, что убегала вдаль, сворачивая вбок у маленькой церкви.По сути, кто такая Атапи? Почти что неграмотная колумбийская девчонка, и в музее ни разу не побывавшая. Где взять красивые слова да замысловатые фразы, с которыми у Саяны, уверена, проблем не возникает, если я и школу-то не закончила? Все образование дала мать, да книги и журналы, что были на вес золота в нашей глуши.
Накатило глухое раздражение. Кого хотела обмануть, когда поверила Ангелу, которая уговаривала, успокаивала, уверяла, что одержимость Рафаэля ею исчезнет, ведь действие ее крови на смертного пройдет? Когда? Его раны затянулись, здоровье почти вернулось. Но по ночам он зовет ее! Я слышу крики из соседней комнаты и реву в подушку. Больше ничего не остается. И главное, понимаю, что ей он не нужен, она ни в чем не виновата, но от этого не легче. Голова кругом!
- Атапи? – ладонь легла на плечо, заставив сердце пуститься вскачь – и не от страха, а из-за того, что оно чувствует близость любимого.
И вместе нам никак, и порознь невозможно. Да что же это за наказание-то такое! Ведь из-за этого, стыдно признаться, я и по матери толком не скорбела. Все время рядом с Рафом была, после похорон сразу уснула, а наутро уже казалось, что минул год, не меньше.
- Ты
